Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Берсерк встал перед входом в ворота. Осталось провести противнику последнюю проверку, узнать, тот ли он, за кого его принял Отто. Очень хотелось верить, что это так. За всю свою жизнь он никогда не встречался с себе подобным по другую сторону поля брани, хотя от старших неоднократно слышал рассказы о них. Прикрыв глаза и совсем не воспринимая шума боя, он заученно и монотонно, на древнем языке, которого дословно не понимал, произносил фразы заговора. Берсерк знал, что сейчас произойдет и не удивился тому, что все вокруг стихло. Мертвая тишина оповестила о том, что все живое по всей округе превратилось в истуканов. Когда-то давно, он из любопытства проделал такой номер со своими солдатами, снискал в их рядах славу колдуна, внушил к себе страх.

Все люди, кто до этого не погиб, были живы. Они мыслили, их глаза могли видеть, а уши слышать, они могли даже испытывать телесную боль, только вот их тела застыли в том положении, в котором их застала концовка заклинания. Потом, после боя откат накроет его, вывернет на изнанку, но сейчас…

«Богом Всеотцом заклинаю, пусть будет так!»

И все вокруг застыло.

Бюлофф оглядел поле боя, его глаза встретились со взглядом внимательных умных глаз русского. Он не ошибся, настал момент истины! Оба воина неспешно сблизились, встали друг напротив друга, почти что на расстоянии вытянутых рук.

— Я барон сечи, если тебе говорит о чем-то такое понятие, — едва сдерживая себя от переполнявшего кровь адреналина, произнес майор. — Отто фон Бюлофф. Поклоняюсь Асам Севера, считаю своим покровителем Одина! Кто ты?

— Я из рода Перуновых хортов, мы славим Великого и Многопроявного Рода в его светлых ликах, а к Темным Богам относимся с уважением. Зачем ты пришел на мою землю?

— Чтобы вновь почувствовать вкус победы над низшими, обрызгать жертвенник Асов кровью варваров!

— Слишком высокопарно звучит. Не будем тянуть резину, начнем. Пусть победит сильнейший!

Ситуация боится тех кто действует уверенно, Отто ударил первым, Сергей даже не успел понять откуда в руке противника появился нож, величиной больше похожий на свинорез. Саперной лопаткой он отбил этот первый удар. Быстрота и натиск противника были потрясающими, удары казалось, следовали отовсюду, их было тяжело отследить, поставить блок, вырваться из залома. В состоянии Соулу человек является некоей пламенной, солнцеподобной сущностью, и в эту сущность энергия вливается неизвестно откуда. Магическое действие берсерка — это не просто мобилизация физиологических резервов организма, а его волшебное преображение. На тех, кто долго работает с рунами, Соулу действует как щелчок кнута, как хлопок стартового пистолета, как спусковой крючок, который высвобождает скрытую энергию и направляет снаряд в цель. Соулу — руна несокрушимая, непобедимая, не отступающая, не сомневающаяся ни в чем, совершающая изменение, назначенное высшей силой. Человек должен доверять наитиям, возникающим в процессе боя. Захотелось что-то изменить — измени. Отто не знал, что произойдет в следующую секунду, энергия полностью поглотила его, он включился в мир битвы. Но каков противник?! Как держит удар! Достойная жертва Одину.

«Верткий и сильный, гад. Викинг доморощенный!»

Проскочила мысль у Сергея в мозгу.

Немец молниеносно нанес удар тесаком, метил точно в голову. Сергей только в последний момент смог увернуться, отшвырнуть от себя навязчивого как смола противника. Лезвие пропороло плечо, выплеснув из резаной раны струю крови.

— Хх-хо! — вырвался победный возглас из груди германца.

Он все ж достал этого деревенщину. Радостная улыбка сползла с лица барона, на его глазах глубокий порез, хорошо видимый в прореху на гимнастерке, затянулся не оставив на гладкой коже и следа.

— А-а-а! — ярясь выкриком, снова бросился в атаку.

Оба бойца сцепились в этой борьбе не на жизнь, а на смерть, с обеих сторон сыпались удары руками, ногами, даже головой, демонстрировали друг другу захваты, зацепы, подножки и броски. Теперь, они оба были безоружны. И нож и лопатка валялись выбитые из рук, где-то в пыли, оба показывали боевую технику и навыки своих стилей боевого мастерства. Оба знали, что у них сломаны ребра, оба созерцали лохмотья одежды на торсах друг у друга, следы борозд на коже, будто оставленные крупными хищными зверьми. Боли не чувствовали, адреналин запудрил мозги, отступили даже мысли. Только бой! Только победа! И снова близкий контакт, удары кулаком, локтем, коленом, ступней, головой в лицо, грудь, живот. Рычаги на суставы, опасные броски, подножки и подсечки, попытки тычка пальцами в глаза. Они оба были неутомимы и сильны, но все же, Сергей был характерником, он лишь на миг смог отбросить от себя германца, а этого мига хватило ему, чтоб отвести глаза врагу, исчезнуть, раствориться, чтоб уже в следующий миг проявиться за спиной противника. Совсем не сильный тычок указательным пальцем в известную точку в районе левой лопатки и острая, непереносимая, впервые испытанная во время боя боль, пронзила Отто сердце, будто острый железный клинок вогнали между ребер, пробив полученную в утробе матери «медвежью рубаху». Боль заставила разжать кулаки, попытаться вдохнуть в себя воздух. Сергей развернул корпус поверженного врага к себе, обеими руками резко откинул голову берсерка назад, и открытой ладонью ударил его в подбородок, ломая шейные позвонки. Как назвал когда-то этот прикол дед, «показал солнышко».

Ничего не скажешь, силен был противник, все силы выжал из казака, заставил лечь рядом с мертвым телом викинга, забыться, передохнуть, хоть чуток. Сергей не видел, как все пришло в движение, как на поле брани к обеим сторонам пришел паритет в боевых действиях. Он спал там же где лег и тогда, когда из поселка на выручку охранной роте подоспели моряки, когда немногочисленные остатки потрепанной роты диверсантов сдались в плен. Богатырский сон был крепок. Проснулся на госпитальной койке, и первое что увидел, было улыбающееся молодое лицо докторицы, произнес:

— Есть чего пожевать в этом заведении? Сил нет, как жрать хочется.

Глава 6. «Штрафник» на контракте

Пасмурным февральским утром, воинский эшелон, перевозивший пополнение к фронту, по непонятно чьей прихоти, остановили прямо в поле, недотянув вереницу вагонов до станции, где-то километра три. Несмотря на крепкий мороз, двери теплушек распахнулись в стороны, на добрую половину открывая проход в натопленные пенаты, и из вагонов, как застоявшиеся кони, на утоптанный снег у железнодорожного полотна, горохом посыпалась солдатская масса, уставшая от долгого переезда. Близость к фронту на каждом шагу ощущалась картиной жестоких боев. Немцев отогнали из этих мест совсем недавно. Молодняк, скорее всего, не успевший понюхать пороху, радостно зубоскаля, разминался, с интересом смотрел на горелые развалины строений,