Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Как быть? Ведь не успеем!

— Гиви Александрович, раненых эвакуируйте в горы, отнесите их от черты госпиталя, хоть километра на три, спрячьте.

— Кто-то может не дожить до утра.

— В ином случае погибнут все. Пошлите, хоть того же Веселкина в аул, пусть раздобудет у местных лошадь и на ней скачет в поселок. Так будет быстрей. Думаю, что местные уже и так знают, что в госпитале не все в порядке. Я пойду на водохранилище. Это все что мы можем сделать до утра.

— Да-да, действуй. Веселкина сейчас отправлю.

Это только кажется, что двенадцать километров, расстояние для тренированного человека пустяковое. Ночь, горы и ветер, вот те факторы, которые делают путь трудным и долгим. Сергей взял монотонный темп бега, двигался, подсвечивая себе трофейным фонарем. Дорога между скал, темнеющей поросли кавказских лиан и кустарника четко выделялась. Ночное светило стояло над головой. Заблудиться он точно не мог, а сил в нем было достаточно много, каждодневными тренировками успел привести свой организм в бойцовое состояние. Нужно торопиться, со времени окончания боя, прошло много времени, и может быть на аэродроме, где-то на территории той же Румынии, немецкие транспортники уже прогревают моторы, уже приняли в свое чрево усиленную роту парашютистов. Сколь много жертв случилось в ночной бойне, сколько жизней унесла по-глупому смерть?! Бойцы погибли не в атаке, не обороняя линию фронта, не жертвуя собой, их просто немощными, лежачими в кроватях, вычеркнули росчерком автоматной очереди из списков живых.

Скоро будет светать, вон видны очертания высокой бетонной дамбы, белеющей в проходе старого русла реки, от скалы до скалы. В двух местах темнеют шлюзовые ворота. Взорвать их и вода сметет все на своем пути, снесет с лица земли поселок, оставив как напоминание глупости постройки хранилища воды в этом месте одни развалины.

Огромное черное облако закрыло луну. Округу поглотила уже сереющая дымка. Прямо по дороге показался караульный домик, стоявший за колючей проволокой. Дошел!

* * *

За окном совсем рассвело. День обещает быть теплым. Бравый капитан, со шпалами в петлицах, с одинокой медалью на левой стороне груди, с любопытством смотрит на человека в линялой, латанной — перелатанной гимнастерке, коротко стриженного, но не бритого, без пилотки на голове, еще в сумерках прибывшего на КПП объекта. При нем были немецкий автомат и нож за голенищем старого сапога, украшенный свастикой на черной полированной рукояти. Оружие изъяли. А те байки, что он тут поведал, вызывают сомнения.

— Ну, вот вы говорите, что в восемь часов нас должны бомбить, а сейчас уже восемь пятнадцать. Выходит, что вы говорите неправду.

Недоверие, сквозило в каждом слове командира охранной роты, входящей в структуры НКВД. В другое время, Сергей вряд ли стал связываться с людьми такого ведомства, но так уж карта легла, иного здесь не придумать.

— Товарищ капитан государственной безопасности….

Внезапно из соседнего помещения вбежал сержант, взволнованным голосом доложил командиру:

— Товарищ капитан, с третьего, выносного поста сообщают, визуально наблюдается приближение большого скопления вражеских самолетов. Заходят на нас со стороны гор.

Короткий выход нецензурной лексики из уст красного командира, и сразу все вокруг завертелось. Интерес к Котову был потерян мгновенно. Понятно, что сейчас не до него.

— Полная боевая готовность. Номерам расчетов занять боевые посты. Самостоятельно приступить к отражению вражеской авиации!

В окружающей суете, капитан на ходу надел на голову каску, поправил под подбородком ремешок, уже у самой двери оглянулся на старшину.

— Котов, сержант Иванников сопроводит вас в убежище, налет переждете там, потом договорим.

— Есть!

Как Сергей и ожидал, связь с базой отсутствовала со вчерашнего времени, но тыл есть тыл, устранять неисправность связисты с обеих сторон оставили на утро. Вот и плоды безалаберности, так сказать, пресловутое русское «Авось!» в действии.

Что происходило на поверхности, Сергей видеть не мог, только по шуму боя предполагал, как немецкие бомберы пытаются окучить дамбу. Рев моторов на форсаже, разрывы бомб и лай зениток, оповещали, что где-то там, наверху сейчас жарко как в парной. Сидя под бетонными перекрытиями на длинных лавках у стен, бойцы, не принимающие участия в отражении налета, физически чувствовали сотрясение почвы у себя под ногами. Ощущения еще те! Одно меткое попадание и может быть всем присутствующим в бомбоубежище придет конец, получится одна братская могила на тридцать человек.

— Лютует немец, — стоически спокойным голосом изрек сидевший рядом Иванников. — Уж который раз нас на зуб пробует, два самолета потерял, а все неймется. Ничего, отобьемся.

* * *

Лежа на скальной поверхности, он в бинокль внимательно осмотрел объект русских. Сколько таких объектов было в его жизни, он уже и не считал. Его роту, предназначенную для выполнения специальных операций Абвера, забрасывали в Грецию, на Корсику, они отметились в горах Югославии, на равнинах Франции, работали в Польше, на Западной Украине, в лесах Белоруссии, сейчас местный проводник вывел их к объекту в горах Причерноморского побережья. Утренний сброс прошел успешно, даже несмотря на то, что передовую группу уничтожили. Но тут уж ничего не поделать, как говорят французы: «На войне, как на войне!»

Свою задачу группа все равно выполнила, плацдарм зачистила, связь нарушила. Интересно только, кто ж такой ретивый, сумевший уничтожить неполный взвод проверенных в деле ветеранов диверсионных операций. Хотелось бы посмотреть на этих людей.

Майор Отто фон Бюлофф, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями в петлицах, представлял загадку даже для своего начальства. Тридцать семь лет, мог бы, казалось со своей выслугой, связями и почестями, давно осесть в Берлине, в главном управлении, в отделе по планированию операций. Давно был бы полковником, шаркающим начищенными сапогами по паркетной доске, так нет же, отказывался от любых подобных предложений, как молодой лейтенант, предпочитал месить сапоги в грязи и крови.

Никто не мог знать тайну аристократического рода фон Бюлофф, хранимую его представителями от всех властей, во все времена, при любой политической обстановке в государстве. Они не такие как все, они избранные, они посвященные. Выходцы из скандинавов и славян, много веков тому назад ассимилировавшиеся на землях юга Германии, затворившиеся в своих замках в «орлиных гнездах» горной Тюрингии, они лишь в смутные времена, вот как в нынешнее время, вставали в ряды германских бойцов. Война их хлеб, война их удел. А в мирное время мужчины рода готовились к войне.

Пророки и ясновидцы, члены масонских орденов и лож, приверженцы учения «Викка», возрождения сатанистских культов, многое бы отдали за то, чтобы заполучить хоть бы частичку знаний передаваемых