Фантастика 2026-158 - Максим Арх

выщелкивали из магазинов трассеры. Ночью светящаяся пуля мгновенно демаскирует позицию, превращая стрелка в мишень. Боекомплект грузили строго под задачу. У дозорных на стволах стояли ПБС, а в магазинах — патроны с уменьшенной скоростью (УС). Случайный выстрел обычным бронебойным через глушитель порвет резиновый обтюратор в клочья, и прибор превратится в бесполезный кусок металла. Остальная группа, под «громкую» фазу прорыва и подавления, набивала магазины стандартными бронебойными. Ошибаться было нельзя.

Я смотрел, как один из бойцов по прозвищу «Кот» подгоняет брезентовый «лифчик» — трофейную китайскую разгрузку «Чи-Ком», идеально подходящую для скрытного ношения. Он распределял вес: четыре магазина к автомату, две гранаты Ф-1, сигнальные дымы. Медицина размещалась в строгом, вбитом на уровне рефлексов порядке. Индивидуальные перевязочные пакеты и шприц-тюбики с промедолом — в левом нагрудном кармане, кровоостанавливающие жгуты Эсмарха — намотаны на приклады автоматов для мгновенного доступа любой рукой.

Пашков, завершив проверку своего автомата, развернул на дощатом столе склейку крупномасштабных топографических карт и аэрофотоснимков «Клюва попугая».

— Группа, к макету, — негромко скомандовал он.

Бойцы сгрудились у стола. Начался финальный инструктаж. Пашков работал четко, рублеными фразами, вбивая порядок действий в подкорку каждого оперативника.

— Точка перехода ноля — квадрат 42−18. Движение в колонну по одному. Головной дозор — «Кот». Дистанция визуального контроля. При обнаружении пакистанских пограничников — контакт не инициируем, уходим в складки местности.

Пашков провел указкой по схеме лагеря.

— Объект. Снятие часовых — только холодным оружием или из ПБС. Приоритет при зачистке — лаборатория и командный блок. На выемку документации или захват языка — четыре минуты с момента первого выстрела. По истечении тайминга — отход независимо от результата. Точка сбора «А» — сухое русло, азимут двести десять. Вопросы?

Вопросов не было. Задача была предельно ясна. Но уровень внутреннего напряжения в группе достиг крайней отметки. Сработал защитный психологический механизм.

«Кот», проверяя ход досылателя на своем бесшумном автомате, не поднимая глаз, бросил в тишину помещения:

— Товарищ командир, — голос бойца прозвучал нарочито буднично и по-деловому. — Раз мы теперь официально беспаспортные духи, без родины и комсомольских билетов… партийные взносы за этот месяц можно не платить?

Кто-то в углу коротко хмыкнул. Бойцы заулыбались. Психологический ступор был пробит. Идеально натянутая струна ожидания слегка ослабла, превратившись в холодную боевую злость.

Группа была готова к выходу.

Я вошел в кабинет руководителя Представительства. Генерал-майор Одинцов поднял взгляд от стопки шифровок.

— Успешно, товарищ генерал, — с ходу начал я. — Резидентура в Исламабаде подтвердила: на дорожном знаке появилась черная полоса. Контейнер у агента. Компромат доставлен по адресу.

Генерал коротко кивнул, принимая доклад.

— Моему агенту потребуется время на легализацию наших финансовых документов внутри американской системы, — доложил я. — Пока он не нанесет удар по ЦРУ в Вашингтоне, поток оружия не иссякнет.

— Именно поэтому мы не можем просто сидеть и ждать, — генерал пододвинул к себе карту Парачинарского выступа с нанесенными координатами выявленного нами лагеря. — Операция по уничтожению базы в «Клюве попугая» утверждена и теперь готова к реализации.

— Товарищ генерал, разрешите мне лично принять в ней участие в составе штурмовой группы «Вымпела», — ровно произнес я. — Офицеры «Вымпела» — спецы по штурму, а не по анализу бумаг под огнем. Мой опыт позволит с ходу отсеять мусор и взять именно те доказательства присутствия ЦРУ, которые нам нужны.

Генерал-майор медленно поднял взгляд от карты.

— Нет, — голос Одинцова прозвучал тихо, но с не терпящей возражений жесткостью.

— Мое присутствие повысит эффективность выемки… — начал я аргументировать.

— Капитан, не забывайся! — генерал оборвал меня ровным тоном.

Он откинулся в кресле.

— Вы — куратор источника стратегического уровня. Если группа Пашкова нарвется на засаду пакистанского спецназа, мы потеряем восьмерых бойцов. Это трагедия, но это война. Если в Пакистане возьмут живым вас, ЦРУ выпотрошит из вас все детали операции «Бумеранг», агент будет раскрыт и ликвидирован.

Он взял со стола карандаш.

— Вы предлагаете поставить на кон стратегическую геополитическую игру ради шанса покопаться в документах в пакистанском подвале. Ваша проблема в том, что вы считаете себя умнее системы. Вы уверены, что ваш интеллект и тактический расчет страхуют вас от шальной пули.

Генерал положил карандаш. Тон его голоса изменился, став еще более сухим. Переход к личному был лишен всякой сентиментальности.

— Мой сын служил здесь. Командир разведывательной роты. Погиб в провинции Герат полгода назад.

Я молча выслушал.

— Он был хорошим офицером. И так же, как вы, Ланцев, презирал штабную осторожность, считая приказы командования неэффективными, — генерал говорил монотонно, глядя поверх моего плеча на темное окно. — В ходе блокирования района он получил приказ закрепиться и ждать броню. Но он увидел возможность для маневра. Он посчитал, что старшие по возрасту и званию мыслят слишком шаблонно, и решил ударить противнику во фланг, не дожидаясь поддержки. Опирался на свою логику и тактическую дерзость.

Генерал перевел взгляд на меня.

— Дерзость не сработала. Противник просчитал маневр. Рота попала в огневой мешок. Итог — цинковый гроб. Я рассказываю это не для того, чтобы делиться горем, капитан. Я констатирую факт. Вы напоминаете мне моего сына. И это не комплимент. Это опасный диагноз. Вы страдаете высокомерием. Я не позволю вам разрушить глобальную операцию из-за мальчишеского желания поиграть в боевика.

Генерал-майор пододвинул к себе папку с радиограммой.

— В Пакистан пойдет «Вымпел». Вы проинструктируете людей, что именно нужно искать в лаборатории. Сами останетесь здесь, на связи. И не попытаетесь поставить личный азарт выше стратегической целесообразности. Мы поняли друг друга?

— Так точно. — ответил я.

Решение генерал-майора отменить мое участие в штурме было продиктовано личной травмой, которая наложилась на штабной протокол безопасности. Для кабинетного руководителя это логично. Для Черепа — неприемлемо.

Штурмовая группа заточена на силовой контакт. Капитан Пашков и его бойцы зайдут в лагерь на территории Пакистана, уберут охранение, зачистят помещения гранатами и короткими очередями из бесшумного оружия. Их задача — убивать. Но они не инженеры и не аналитики. В условиях огневого контакта, в темноте, под жестким лимитом времени они не смогут отличить стандартный армейский блок питания от специфического программатора ЦРУ или уникальных схем сборки взрывателей, которые используют западные инструкторы. Они заберут очевидное — блокноты и бумажные карты, но упустят технологическую фактуру. А именно эта фактура являлась ключевой.

Без моего визуального контроля выемки операция теряла смысл.

Я подошел к металлическому шкафу и достал брезентовую сумку