Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

— Тогда пойдем к нему! Я уверен, что мы сможем его убедить, как-то уговорить. Если мы оба выскажемся в одинаковом ключе.

— Андрей, ты как будто его не знаешь. И к тому же, когда я от него выходил час назад, он был без сознания. Отключился, и врачи сказали, что если его сейчас привести в сознание, то они не гарантируют, что он вообще выкарабкается.

— Мда… Ладно, тогда получается, что конкретно сейчас никто никем не руководит. А это означает, что нужно выкручиваться самим. Нужно найти ту установку, которая вызывает эти постоянные волны. И прекратить работу этой установки. Потом найти их все, и все уничтожить.

— Эта установка — единственная, насколько нам известно. По крайней мере, если мы говорим про Европу.

— Тем более! Значит, мы её найдем, и расхреначим её нафиг.

— Так просто звучит…

— Антон, плевать как это звучит. Если альтернатива — каждый день ждать и бояться, что или тебя самого, или кого-то из твоих близких это излучение «сломает», то по сути альтернативы нет. И при этом постоянно отбиваться от умнеющих на глазах мутантов.

— Ты думаешь, у меня другая точка зрения? — вскинулся старик. — Нет, такая же. Только все это далеко не так просто. У нас не хватает точных данных. Если всех отправить на поиски неизвестной нам установки, то кто останется защищать Центр? И точно ли они эту установку найдут? При таких условиях, при каждодневном новом излучении… Это огромный, неподъемный риск!

— Антон… Ты прав во всем. Но только я для себя другого варианта не вижу. И честно говоря, мне разрешение Грюнера в этой ситуации не нужно. И твое, извини уж, тоже ненужно. Любое ожидание сейчас просто преступно. Так что я поеду. Пожалуйста, не спорь…

Я с изумлением осознал,что внутри себя уже разложил всё по полочкам, и сейчас твердо знал, как нужно поступить, и потому был совершенно спокоен. Только… только было очень жаль. Жалко было эту жизнь, этот город. Жалко было Антона и Грюнера. Жалко было погибающих и выживающих людей, которые только недавно почувствовали, что жизнь налаживается. А самое главное, что меня мучала мысль, что все это было зря… Что наш образ жизни, наш новый порядок не прошел проверку временем и бандитами. И надо как-то сделать так, чтобы жизнь опять обрела смысл. Надо ехать, искать эту треклятую установку, и разрушить ее к херам собачьим.

— Я и не собирался с тобой спорить. Я был уверен, что вот именно ты и бросишься с саблями на танк. — вздохнул Антон. — Только я не смогу поехать с тобой. Я должен остаться тут, с Хенриком.

— Херр Кнолль, ты бы и не мог уехать, никак. Кто будет за всеми тут приглядывать, если не ты? Я подумаю ещё, попланирую. Может, поеду один. Одному порой проще, чем группе…

— Как я могу тебе помочь?

— Можешь. Мне нужна машина, желательно такая же, на которой я сюда приехал. Та, на которой я вернулся, уже достаточно побитая… Если нет другой, то я возьму ее. Нужен бензин, как можно больше, нужны оружие и патроны. И любая информация о установке, которая у тебя есть.

— А почему ты думаешь, что у меня есть информация?

— Ну брось, Антон. Я уж тебя знаю. Что-то у тебя всегда есть.

— Что-то у меня есть… Но именно что-то.

— Пока этого достаточно. Это намного больше, чем вообще ничего. Что по остальным пунктам?

— Ваша третья машина стоит у нас тут, в Центре. Она цела, забирай ее. Оружие и патроны — не проблема. Скажи что именно, и на сколько человек. Бензина дам столько, сколько понадобится. А понадобится тебе немало.

— Твое последнее предложение подводит нас обратно к пункту про информацию…

— Учти, информация эта именно какая-то, Андрей. Очень неточная, и никак и никем не проверенная. У меня есть, по сути, только зацепка, где может находиться база Зета.

— Как я и сказал, это уже в разы больше того, что есть у меня самого. Покажешь на карте?

— Нет. Сам прочтешь. Вот тебе вся моя информация, так надежнее. Мне она тут не нужна. Мне действительно жаль, что я могу тебе передать только это, но это всё, что у меня есть. И я очень надеюсь, что это — правда.

Антон протянул мне несколько листков бумаги, исписанных от руки, на немецком языке. Было похоже то ли на листки из дневника, то ли на большое письмо.

— Это что-то вроде дневника. Если то, что там написано — правда, то ты примерно будешь знать, где искать установку. А если нам всем очень повезет, то ты сумеешь эту установку заткнуть.

— Спасибо. — я повертел листки в руке. — Спасибо, Антон. Не знаю, что надо говорить в такие моменты. Ненавижу неопределенность. И очень не люблю прощаться.

— Прощаться? Кому нужно прощание? Ты едешь на миссию, и по прибытию обратно доложишь всё как полагается, мне и Хенрику.

— Спасибо Антон. Сейчас, может, всё кажется таким плохим, порой даже безнадежным…

— Ну так сделай ситуацию определенно лучше! — внезапно улыбнулся Антон. — Ты-то точно сможешь. Орёл, я всегда говорил! Есть идеи, с кем поедешь?

— Пока нет. Нужно понять, на кого я вообще могу рассчитывать. Я так и не рассказал тебе о своей поездке. Мы были ввосьмером на операции, и в один момент я потерял всех. Я не знаю, вернулся ли кто-то из моих…

— Вроде кто-то вернулся. Я не знаю точно, извини. Посмотри в вашем здании, в Жандармерии. Ты, наверное, так и так туда заедешь… Домой…

— Обязательно. Когда сможешь мне дать оружие и снаряжение?

— Когда хочешь. Хоть сейчас.

— Тогда сейчас. Я хотел бы выехать из Центра через час-два. Хоть я и понятия не имею, куда мне ехать.

— Тебе ехать на юг, почти до Неаполя. Километров семьсот, если я ничего не путаю. Неблизко.

— Тогда тем более нечего терять время. Пошли за машиной, и за оружием.

Антон снова вывел меня на ту самую площадь, оставил меня, и сказал ждать его тут. Увидев площадь, я вспомнил о Лее и ее сыне. Пришлось побегать вокруг, прежде я нашел кого-то, кто смог мне указать, где их можно отыскать. Я был готов, что в указанной палатке их не окажется, но они