Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Не думаю, — отозвался Шидай.

— Рена всегда выглядела такой испуганной, всегда чего-то боялась, но никогда в этом не признавалась, — продолжил лихорадочно шептать Виидаш. — Я так переживал за неё, не знал, чем помочь. Она же была такой слабой, хрупкой, маленькой. Кто угодно мог причинить ей вред. Я так хотел защитить её, а сам… — голос его сорвался, и по щекам потекли слёзы. — Я не могу объяснить, почему Рену я полюбил сильнее, чем Майяри. Майяри я тоже хотел защищать, но я выбрал Рену. А потом…

— Скажи, Виидаш, — тихо начал Шидай, прислушиваясь к судорожному дыханию парня, — если бы Майяри и Рена поменялись местами, кого бы ты убил? Если бы это Майяри была преступницей и убивала Рену, кого бы ты спас?

Виидаш задохнулся и закусил губы.

— Я убил бы… Майяри, — ему потребовалось почти две минуты, чтобы осмыслить и сказать это.

— И сейчас чувствовал бы себя так же. И Майяри, и Рену ты любил одинаково. Просто по-разному. Любовь — самое сложное чувство на свете. Даже прожив века, ты порой не можешь быть уверенным, что правильно понимаешь то, что чувствуешь. У любви множество граней, она может подарить блаженство, а может доставить страдания. И те, кто говорят, что прекрасно понимают то, что чувствуют, безбожно лгут себе и часто невольно становятся причиной страданий для остальных. Так же, как и те, кто путается в своих чувствах.

— Тогда… лучше не любить, — выдохнул Виидаш.

— Нет, — Шидай усмехнулся и покачал головой, — не лучше. Тебя-то любить будут, и ты станешь причиной чужих страданий. Люби, Виидаш. Лучше страдать самому, чем заставлять страдать других. Проверь, это проще.

Холодный ветер подул сильнее, и лекарь поёжился.

— Пойдём внутрь, тут что-то становится не очень уютно.

Обхватив Виидаша за талию, мужчина осторожно повёл его к дверям.

— Как с этим справились вы? — едва слышно спросил Виидаш. — Вы же тоже теряли.

— О, меня в качестве примера лучше не брать, — Шидай сощурил глаза в улыбке. — Я не справился, — и в ответ на чуть удивлённый взгляд Виидаша добавил: — Два века я просто топил своё горе в вине. Пьянствовал и искал проблем на свою шкуру. И находил. А потом в один день мне не дали опохмелиться и всунули в руки младенца. И в жизни появился новый смысл. Так что люби, Виидаш. Всё равно сюда, — он постучал пальцем по груди парня, — кто-нибудь заберётся и останется жить навсегда. Фух, как холодно! — вздрогнувший лекарь поспешил затащить притихшего парня в тёплую комнату.

Увидев заплаканное лицо Виидаша, Итар едва сдержал вздох облегчения и поспешил на помощь. Уже в одиночку с лёгкостью дотащил ослабевшего сына до постели и несколько грубовато с непривычки запихнул его под одеяло. Госпожа Ярена бросилась отогревать стопы своего ребёнка руками: на террасу он вышел босиком. Сердце её продолжало тоскливо сжиматься, но больной, уже не пустой взгляд Виидаша давал ей надежду, что всё образуется.

— Пойду я проведаю Майяри, а вы тут поешьте, — распорядился Шидай и, почёсывая замёрзшую спину, потопал на выход.

Виидаш проводил его взглядом и уставился на свои ладони.

— Дорогой, может, ты что-то хочешь? — с надеждой спросила госпожа Ярена.

Господин Итар шикнул, мол, не лезь, женщина, пусть в себя ещё немного придёт, и старательно поправил сыну подушки, а то тот как-то кривовато сидел.

— Отец, а ты знаешь, кто этот Шидай? — неожиданно спросил Виидаш.

— Шидай? — оборотень нахмурился и озадаченно потёр лоб. — Ну… да.

— Что его с прадедом связывает?

Итар помолчал, тщательно обдумывая, стоит ли говорить больному и телесно, и душевно сыну правду, а потом решил, что, возможно, это встряхнёт его.

— Дед и отец Шидая были лучшими друзьями, — наконец сказал он.

— Были? — повторил Виидаш. Он осматривал свою ладонь с таким интересом, словно разговор его уже и не занимал. — Дед будто бы его боится.

— Боится, — мрачно признался Итар, накрывая ладонь сына своей рукой. — Когда-то он и моя мать отказали Шидаю в помощи, о которой он молил на коленях.

Глава 7

Предатель

Трибан с беспокойством через окно посмотрел на подкативший к сыску экипаж. Тревожность не оставляла его с того самого момента, когда он зашёл в кабинет харена, где тот распорядился собраться, и взглянул на тех, кого господин тоже пожелал увидеть. В последние дни господин Ранхаш частенько вызывал их с Варлаем, чтобы отдать распоряжения или же сообщить новости по делу об ограблении. Последние всегда были скудны, и Трибана не покидало ощущение, что харен порой недоговаривает или вовсе говорит неправду, но то были лишь догадки.

Сегодня вместе с ним в кабинет вошёл и Варлай, что данетия мало удивило. Удивил его и вызвал навязчивое беспокойство мрачный Харийд, глаза которого так и говорили, что парень совершенно не понимает, зачем его сюда зазвали.

Дверь экипажа распахнулась, и на присыпанную снегом мостовую спрыгнул харен. Один. Вездесущий лекарь его не сопровождал уже который день, хотя Трибан слышал, что он объявился. Сам господин Ранхаш про Шидая ничего не говорил, а спрашивать данетий почему-то опасался.

— Начальник приехал? — безошибочно прочитал по его лицу Варлай и поспешил отойти от двери на пару шагов.

— Зачем он нас созвал? Дело, что ли, поручить какое хочет… — Харийд старательно делал вид, что совершенно не волнуется, но сцепленные на локтях пальцы аж побелели.

— Вам двоим только дела поручать, — недовольно проворчал Трибан, отстраняясь от окна и поворачивая к входу.

На лестнице загремели шаги, и в кабинет наконец вошёл харен, принёсший с собой уличный холод и комки снега, осыпавшиеся с его капюшона и плеч. Жёлтые глаза скользнули по кабинету, не задержавшись на ожидающих мужчинах, словно их и не было, и на мгновение замерли на пылающем зеве камина. Скинув с плеч тяжёлый плащ, господин Ранхаш уселся в кресло и только после этого посмотрел на подчинённых.

— Что-то ещё случилось? — нахмурился Трибан.

— Варлай, закрой дверь плотнее, — холодно попросил Ранхаш, и вздрогнувший парень поспешил захлопнуть створку и даже повернул торчащий в замочной скважине ключ.