Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

Я медленно опустила листок.

— Вы сказали, что такое делается редко.

— Да. — Стрельцов заметно поколебался, но все же добавил: — Похоже, вашей тетушке было настолько важно сохранить фамилию Верховских, что она не пожалела немалых денег на взятки, чтобы представительница рода… простите, не слишком древнего, не слишком знатного и особо не отличившегося перед отечеством, получила право наследовать имя.

Тетушке или кому-то еще?

— Как только это всплывет, здесь отбоя не будет от желающих заполучить титул…

Я с надеждой посмотрела на Стрельцова. Скажи, ну скажи, что это не так и я зря испугалась!

— Этому не понадобится «всплывать», — очень серьезно ответил он. — Такого рода указы регистрируются в Сенате и публикуются в «Сенатских ведомостях». — Он улыбнулся краем рта. — На ваше счастье, большинство людей не читают столь скучные газеты. В уезде даже не сплетничали по этому поводу. Разве что Северский приезжал ко мне посоветоваться, можно ли дать делу обратный ход.

— Да? — вскинулась я.

Исправник молча покачал головой.

— Странно, вы не рады, что ваш род не прервется.

Я сложила бумагу и машинально разгладила ее дрожащими руками.

— Не рада? — Я подняла на него взгляд и не смогла сдержать нервный смех. — Чему мне радоваться? Моя родственница убита, меня подозревают в убийстве, а теперь еще оказывается, что… — Я замолчала, мучительно подбирая слова.

— Вы боитесь, что найдутся желающие воспользоваться вашим положением? — негромко спросил Стрельцов, наклоняясь ко мне через столешницу.

— А вы считаете, что я зря боюсь? Молодая девушка с правом передать дворянство и фамилию… С большим имением. Без родственников мужчин, да просто без старших родственников. Идеальная добыча! Как только слухи все же разойдутся, сюда слетятся все охотники за приданым из трех уездов, забыв и о долгах, и об испорченной репутации! А я…

Голос сорвался. Я зажмурилась, пытаясь удержать слезы.

Скрипнул стул, послышались шаги. Я открыла глаза. Стрельцов смотрел в сад, заложив руки за спину.

— Вас есть кому защитить, Глафира Андреевна, — произнес он наконец, не оборачиваясь.

— Правда? — Я пыталась сказать это с иронией, но вышло жалко.

Стрельцов резко повернулся, и лицо его было непривычно суровым.

— Пока я исправник в этом уезде, вам нечего бояться. Ни охотников за приданым, ни ночных татей.

Внутри словно развязался ледяной узел. Хотя умом я прекрасно понимала, что он не сможет охранять меня бесконечно, что-то в голосе исправника заставило поверить ему.

— Спасибо, — вздохнула я. — Я… очень вам благодарна.

— Не за что благодарить. Вы не заслуживаете ничего иного, — твердо ответил Стрельцов и вдруг, словно осознав сказанное, смутился. — То есть… я хотел сказать, что каждая барышня заслуживает защиты и… и правосудия.

Его шея над воротником мундира пошла красными пятнами, и мои щеки тоже запылали. Я прочистила горло, снова подняла документ.

— Говорите, князь Северский хотел его аннулировать?

— Да. Он помнил, что вы недееспособны, и опасался злоупотреблений со стороны вашей опекунши. Я успокоил его, напомнив, что как председатель дворянского совета он контролирует и дворянскую опеку и может в любой момент запретить ваше бракосочетание, пока вы недееспособны. — Он тоже прокашлялся, вернулся за стол. — К счастью, теперь вы сами себе хозяйка. Давайте продолжим.

Глава 24

Стрельцов протянул мне метрическое свидетельство — местный аналог свидетельства о рождении. Оказывается, Глафире исполнилось восемнадцать только неделю назад. Я погладила уже начавшую желтеть бумагу. Странным образом этот документ делал существование прежней Глаши реальным. Я хмыкнула — насколько же въелось в меня «без бумажки ты букашка». Но, похоже, это было верным и для здешнего мира, потому что документы ложились на стол один за другим — метрические выписки родителей и брата, свидетельства о смерти, подписанные незнакомыми врачами. «Скоропостижно скончалась вследствие нервического потрясения и сердечной слабости». Интересно, если бы Глаша не проснулась вчера утром, в ее свидетельстве о смерти было бы написано то же самое? Или сошлись бы на том, что она угорела? И отчего все же умерла несчастная девочка?

— Я не намеревался расстраивать вас, но, если вы хотите полностью представлять свое положение, это необходимо, — негромко сказал Стрельцов. — Особенно с учетом ваших… пробелов в памяти.

— Знаю. И вам совершенно не за что оправдываться.

Я собрала документы — старые и свежие, зафиксировавшие смерть тетки, мою дееспособность. А вот и что-то новенькое. Распоряжение дворянской опеки, подтверждающее мое право управлять имением, но ограничивающее возможность продажи недвижимости. Документ был подписан председателем дворянского совета Северским, число стояло вчерашнее. Я подняла изумленный взгляд на исправника.

— Когда он успел, и откуда это у вас?

— Передал еще вчера, когда я заезжал за доктором для Вареньки. Как сказал князь — пока у него есть время этим заняться. Однако он попросил не отдавать документ вам, пока он сам не приедет и не удостоверится в вашей дееспособности.

— И вы молчали⁈

Он виновато вздохнул.

— Глафира Андреевна, вчера творилось столько всего, что я и собственное имя едва не забыл. Да и что бы изменилось, если бы вы узнали, что сегодня князь собирается нанести вам визит, чтобы освидетельствовать? Только зря изнервничались бы.

— Или подготовилась бы как следует, — буркнула я. — Это все? Или вы прячете в рукаве еще парочку сюрпризов?

— Когда мы с вами закончим с разбором вашего имущества, я оставлю вам охранительное свидетельство, означающее, что собственность передана вам во временное управление.

— Временное?

— Вы отправите прошение в губернский суд, чтобы он выдал вам вводный лист, подтверждающий ваши права на владение имением. На самом деле это следовало сделать еще после смерти ваших родителей. Возможно, Агриппина Тимофеевна не занялась этим из-за вашей недееспособности.

Или из-за каких-то своих соображений, о которых ее уже не спросить, а жаль.

— Получается, я могу оспорить решения, принятые тетушкой, потому что официально не вступила в наследство?

— Можете. Однако я бы не советовал вам торопиться.

Я вопросительно посмотрела на него, и исправник добавил:

— Без подтверждения ваших прав на имение Агриппина Тимофеевна не могла продавать земли. Но могла сдавать их в аренду, брать и давать займы от вашего имени. Вы имеете право оспорить сделки, которые явно идут вразрез с вашими интересами, но это будет долго и дорого. Семьи поколениями судятся из-за пары десятин земли. К тому же для начала придется