Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

— Видишь? Тут тоже пусто! Это если бы я удалил — они бы были здесь, ты же понимаешь?

Ваня теперь говорил громче и увереннее, но в его голосе чувствовалось напряжение и фальшь пробивалась между словами.

Выглядело, конечно, правдоподобно — даже слишком. На месте любого другого я, может, даже и поверил бы. Но у меня уже давно выработался иммунитет к таким «совпадениям».

Я не был большим специалистом по всем этим новомодным гаджетам, но суть понимал. Пацан объяснял, что снимки, сделанные на телефон, какое-то время висят в медиатеке, а потом, если их удалить, попадают в «удалённые».

Ну и там ждут, пока хозяин передумает. Такая себе «страховка» для рассеянных романтиков и шпионов-любителей. Удобно: захотел — вернул, не захотел — удалил окончательно.

Вот только такие объяснения на меня не действовали.

Я уже знал, как всё устроено — не всё, что снято на камеру, хранится на телефоне. Спасибо Ани, которая буквально вчера рассказала, что некоторые фотографии можно делать напрямую из мессенджера. И тогда они уходят не в память устройства, а в облако самого мессенджера.

Ну а это означало одно: Ваня продолжал вешать мне лапшу на уши. Так что весь этот спектакль с чистым «удалённым» разделом, лично для меня был проверкой на вшивость этого пацана.

Он искренне не подозревал, что я в курсе этих технических тонкостей. Ну ничего… вся эта ушлость и изворотливость — типичная штука для таких, как Ваня. Назовём их просто так: сбившиеся по жизненному пути, потерявшие ориентиры. Такие привыкли к отмазкам и к мелким хитростям.

Однако я решил продолжить игру. Кивнул, делая вид, что верю его словам и спросил, как ни в чём не бывало:

— Вань, а для кого ты это снимал? Ты же говоришь, что хотел цветы матушке или сестре подарить, да?

— Им и хотел, — охотно подтвердил он мою догадку.

— Так может, ты и отправил? — уточнил я.

Ваня запнулся, и в ту же секунду на его лице выступил румянец.

— Ну нет… они бы всё равно в галерее сохранились.

Фраза была попыткой продолжать врать логично. Вот только логика тут явно хромала.

Я снял маску простофили:

— Мессенджер, открой.

Ваня вздрогнул, будто под ним внезапно включили подогрев сиденья на полную катушку. Заёрзал, не зная куда деть руки. Но, видимо, сообразил, что повторять я не стану. Поэтому, скрипнув зубами, послушно открыл мессенджер.

Сначала он вывел контакт матери, потом — сестры. Каждый раз разворачивал экран ко мне, будто хотел сказать: вот, смотри, я чист, свят и невинен.

— Вот, видишь, ничего не сохранилось, — торопливо проговорил он.

Я внимательно посмотрел на экран. Всё и правда выглядело чисто. Очевидно было, что ни матери, ни сестре он никаких снимков и не собирался отправлять.

— Выйди на общую ленту, — велел я.

— Зачем? Там переписки, которые тебя не касаются, — начал было он, но осёкся, встретившись с моим взглядом.

Этого хватило. Пацан понял, что дальше словесный торг бесполезен. И вдруг — резко, почти панически ткнул пальцем в экран, открыл какой-то контакт и попытался что-то удалить.

Не успел.

Я среагировал мгновенно, выхватив телефон у него из рук. Ваня дёрнулся, но было поздно.

— Отдай сюда телефон! — взвыл Ваня.

— Рот закрой, — рявкнул я.

Ваня сразу осёкся, вжал голову в плечи и затих.

Я же вернул взгляд на экран. На фотографии, открытой в чате, была земля у того самого палисадника — взрыхлённая, свежая, с чёткими следами, где Ваня возился носком кроссовка.

Очевидно, что туда что-то спрятали. И явно не цветы для матери.

Контакт, которому Ваня отправил снимок, назывался Кобра. На аватарке была фотография змеи, чёрной, с распластанным капюшоном. Стандартная показуха дешёвого бандитского пафоса.

Контакт был в сети.

Прямо сейчас, на моих глазах, рядом с фотографией появилось уведомление — палец вверх. Кобра поставил лайк, словно одобрил сделку.

Вот это уже было интересно. Гораздо интереснее истеричных оправданий и вранья про «мамину клумбу». Но я даже толком не успел понять, что происходит. Следом, прямо на моих глазах, статус «в сети» у контакта Кобра вдруг сменился на «был очень давно».

Ещё секунду назад там горела зелёная точка — признак присутствия в чате, а теперь она потухла.

Я уставился на экран и заметил ещё одну деталь. Там, где только что красовалась фотография распластанной змеи с капюшоном, осталась пустая серая иконка. Ни имени, ни аватара, ни следа. Всё исчезло подчистую.

Понятно.

Скорее всего, Кобра сработал по стандартной схеме: получил нужное подтверждение — снимок, убедился, что дело сделано, и тут же обрубил канал связи. Контакт в чёрный список, переписку подчистить, и всё — конец цепочки.

Работа выполнена, а хвосты ликвидированы…

Я смотрел на экран и почти физически ощущал грязь. Ваня, сидящий передо мной, был лишь пешкой в этой грязной игре. Его даже не собирались беречь.

Отработанный материал, одноразовый курьер, которому кинули кость, чтобы держался подальше и не задавал вопросов.

Я не успел додумать эту мысль до конца, как телефон в моей руке коротко завибрировал. На экране высветилось уведомление от банка.

«Зачисление: +3 000 ₽».

Ага… вот теперь всё стало на свои места.

Три тысячи — цена за услугу. Дешёвая цена за чужую совесть. Да и, видимо, не первый раз Ванёк подобное проворачивал. Слишком спокойно он на всё это реагировал.

Я повернулся к Ване. Он сидел, как на иголках. Пацан не знал, чего от меня ждать. И не решался заговорить первым. Я же нарочно не проявил никаких эмоций, потому что в такие моменты главное — не дать оппоненту понять, что ты думаешь.

Я посмотрел на Ваню. Что ж, парень, кажется, ты не просто вляпался, а уже по горло в этом болоте. Только пока не понял, что оно тянет вниз.

Я уже собирался продолжить разговор и вытащить из Вани всё, что он прячет, но, как оказалось, этого делать не пришлось.

Пацан сам начал колоться.

Видимо, осознал, что доигрался, и теперь попытался выговориться. Сбивчиво, торопливо, будто хотел оправдаться, пока его ещё слушают. И, что интересно, впервые за всё время он перешёл на «вы». Страх быстро учит вежливости.

— Вы ничего им не сделаете! — заговорил он. — Они… они сидят в интернете! Там всё продумано, всё зашифровано, всё анонимно! До них никак не добраться, при всём желании!

Он говорил