Пространство - Джеймс С. А. Кори

признанию, что она не испытывает от всего этого радости. Она попробовала подумать, что Джим мог бы сказать, но представить его себе было всё равно, что ткнуть в открытую рану. Вина за то, что скрывала от него прошлое, и горе, и желание быть вдали от него, и страх, что что-то плохое произошло с ним на Тихо. Или происходит, прямо сейчас, пока она ничего об этом не знает. Она не знала, что мог бы сказать Джим, и не смела представить его себе.

Хорошо, тогда Амос. Что сделал бы Амос?

Она сделала глубокий вдох, выдохнула. Подняла взгляд, откинула волосы назад. Усмехнулась.

— Ну, Цин. Это одна из точек зрения, — сказала она добродушно, — не так ли?

Цин моргнул. Чего бы он ни ожидал, это было не оно. Она проверила последнюю батарею в контейнере, вернула на место и закрыла ящик. Цин всё так же смотрел на неё, чуть склонив голову влево. Это придавало ему настороженный вид.

Хорошо.

Она кивнула на открытый контейнер.

— Будешь их проверять? — спросила она. — Или тебе помочь?

Судя по всему, к наступлению ужина атаки закончились. Новости же, наоборот, посыпались кучей. Она села за стол, как и все на корабле, казавшемся таким знакомым. Цин сел справа от неё, а молодая женщина, которую она не знала, — слева. В её тарелке были навалены жареные грибы с острым соусом, как их делал Рокку. Она ела одной рукой, тем же способом, что и остальные, и размышляла, смог бы кто-нибудь, оглядев комнату, выделить её как что-то неуместное.

Экран показывал новости со станции Тихо. Она смотрела и пыталась ничего не чувствовать. Когда появилась Моника Стюарт, она почувствовала укол страха, который не смогла бы внятно объяснить. Женщина сделала вступление, в котором не сказала ничего для Наоми нового, а потом повернулась к Фреду Джонсону, застывшему напротив нее. Он выглядел старым. Он выглядел уставшим. Она не смотрела на него, краем уха слушая, что он говорит, оглядывая вместо этого края экрана, в надежде, что там будет Джим. Остальные всё время перебивали его или свистели. Она ловила обрывки.

— Вы верите, что вы были основной целью атаки?

— Похоже, что так.

— Долбаный врун! — заорал кто-то на другом конце камбуза, и остальные заревели, соглашаясь. Включая Цина.

Фред осторожно пошевелился, камера осталась рядом с его лицом. Он испытывал боль, но скрывал это. Она как-то слышала, что птицы на Земле делали всё, что могли, чтобы скрыть, что они больны. Любые видимые слабости были приглашением к нападению. В этом свете Фред Джонсон казался уязвимым. Возможно, всё теперь было уязвимым.

— Нападавшие под арестом, и мы надеемся в скором времени получить ясное представление, кто за этим стоял.

Что-то в этом не давало ей покоя. Зная Марко, было странно, что он не устроил посвященный этому пресс-релиз. Он и её притащил сюда чтобы порисоваться, так?

Или же нет? Предполагалось, что она приведёт с собой «Росинант», и они были разочарованы, когда она этого не сделала. А был ли корабль действительно тем, чего он хотел? Или это был Джим? Она размышляла над этим с чувством страха от того, что могло бы случиться, приди она не одна.

И вот, как если бы мысль могла вызвать его, Моника Стюарт закончила интервью с полковником Фредом Джонсоном — голосом АВП и управляющим станции Тихо — и повернулась к капитану Джеймсу Холдену.

Она затаила дыхание.

— Насколько я понимаю, вы работали телохранителем полковника Джонсона, — сказала Моника.

— Да, это правда, — сказал Джим с небольшой гримасой. Видимо, он не очень хорошо справился с этим. — На самом деле, в этом не было необходимости. Людей, внедрившихся в группу безопасности, было незначительное количество. Он никогда не был в реальной опасности.

Он лгал. Наоми оттолкнула свою еду.

— Это правда, что была вторичная цель? Некоторые люди сообщают, что нападение, возможно, было прикрытием для какой-то кражи.

В глазах Джима вспыхнуло раздражение. Ей стало интересно, заметил ли кто-нибудь ещё. Вероятно, Моника вторгалась на территорию, о которой они не договаривались. Или договорились не затрагивать.

— Мне они об этом не сообщали, — сказал Джим. — Насколько мне известно, помимо некоторых повреждений станции, переворот полностью провалился.

Очередная ложь.

— Переключи новости! — заорал кто-то. Поднялся хор согласных голосов. Кто-то бросил про Джима что-то оскорбительное, и Цин посмотрел на неё, а потом в сторону. Наоми вернулась к еде. Острый соус жёг губы, но она не обращала внимания. Экран переключился на главные новости с Земли. Репортёр был молодым человеком в черном дождевике. Судя по тексту, он находился в каком-то месте под названием Порто. Здания за ним были древними вперемешку с новыми, и плотная, мутная вода текла по ним. На высокой точке за ним лежали ряды мешков. Нет, пакетов для тел.

— Это был он, да?

Она не знала, как долго Филип стоял за ней. Девушка слева от неё кивнула Филипу и ретировалась. Мальчик занял освободившееся место. Клочки щетины тянулись вдоль линии подбородка, чёрные на фоне смуглой кожи. Он повернулся, чтобы взглянуть на неё, и его глазам потребовалась секунда, чтобы найти её, будто он был пьян.

— Это был человек, ради которого ты нас бросила, да или нет?

Цин хрюкнул, словно пропустил удар. Наоми не поняла, почему. Вопрос был настолько неправильный, что было действительно смешно.

— Нет, он не сыграл в этом роли, — сказала она. — Но да, я летаю с ним.

— Он красивый, — сказал Филип. Она задумалась, чьи слова он повторяет. Непохоже, что Марко. — Хотел сказать о том… в смысле, как тебе здесь? Хотел сказать…

Но он не стал продолжать эту мысль. Она подумала, не сожаление ли она увидела в его глазах, или она придумала это, потому что хотела, чтобы так было. Она не знала, что сказать, как ответить. Она чувствовала в себе слишком много версий себя: пленница, соучастница, вернувшаяся мать, мать ушедшая — и все они говорили разное. Она не знала, кто из них был ей самой. И был ли кто-нибудь.

Возможно, ей были все они.

— Не то, чтоб у меня был выбор, — она продиралась через слова, словно те были острыми, — но так можно сказать о многих вещах, правда?

Филип кивнул, посмотрел вниз. На миг она подумала, что он уйдет, и не знала, хочет ли она, чтобы он ушел, или чтобы остался.

— Знаешь, это был я там сейчас, — сказал Филип, — в новостях. Это я.

Репортер был старше Филипа, шире в лице и плечах. Мгновение она пыталась увидеть сходство между ними, но потом, как будто