Корона ночи и крови - Мира Салье

ахнула, когда он пальцами провел по родимому пятну. Кэл принялся губами ласкать плечо, а острыми зубами царапать кожу. Ее спина выгнулась, а руки невольно вцепились в простыни. Она всем телом поддавалась его грубым, но таким приятным ласкам. Не могла ни думать, ни даже дышать из-за вспыхнувшего с неистовой силой желания – всепоглощающего и бесконечного.

Одеяло сползло к ногам, и она теснее прижалась к бедрам Кэла, почувствовав изгибами ягодиц его собственное желание. На нем все-таки были штаны. Его близость вызывала трепет и непреодолимую потребность придвинуться так, чтобы между ними не осталось и миллиметра пространства. Делла рефлекторно поерзала на кровати, отзываясь на каждое его прикосновение. Кэл застонал, тихо выругавшись, и чуть отстранился. Она удивленно оглянулась на него через плечо.

– Не думай, что я не хочу тебя, – хрипло прошептал он, приоткрыв губы так, что показались кончики клыков. – Это самая ужасная пытка. Я ничего так не желаю, как того, чтобы ты прикасалась ко мне. Хочу смотреть, как ты это делаешь и своими руками, и ртом.

У нее на щеках запылал предательский румянец, и Делла отвернулась.

Романы, которые она читала, не были столь откровенными, но на балу она видела, как это делали ринальские девушки. Что вполне разумно. Раз мужчины удовлетворяли женщин подобным образом, значит, должно быть и наоборот.

В следующую секунду Кэл схватил ее за подбородок и заставил снова посмотреть на него. Его полностью красные глаза горели, как два осколка рубина.

– Но этого не случится. Пока. Потому что если твои руки, а тем более эти прелестные губы, – он очертил большим пальцем контуры ее рта, – коснутся меня, то через несколько минут я окажусь на тебе и в тебе. Весь.

И не успела Делла засмущаться от его откровенных слов, как он украл ее дыхание. Он целовал ее, практически не шевелясь – двигались лишь их губы. Поцелуй был и нежным, и грубым одновременно. Кэл медленно и властно исследовал ее рот языком, все сильнее распаляя ее желание. Делла издала стон, и он с жадностью поглотил его.

Через несколько минут Кэл отстранился и, вновь обняв ее за талию, заставил вытянуться вдоль него во весь рост.

– А теперь расслабься, мышка, – прошептал он, нащупав ее ладонь и прижав к животу. – Ты когда-нибудь трогала себя?

Делла не нашла слов для ответа и просто покачала головой. Хорошо, что он не видел ее зардевшегося лица.

Кэллам провел ее же ладонью по животу, отчего она вздрогнула, но не остановился.

– Это твое тело. Ты вправе делать с ним все, что пожелаешь, и ты не должна стесняться. – Его рука оказалась между бедрами Деллы, как и ее пальцы, которыми управлял Кэл. – Чувствуешь, как сильно ты хочешь меня, Делла?

– Да… – выдохнула она.

– Прикоснись к себе вот здесь. – Он переместил их пальцы немного выше, и Делла издала стон с придыханием. – Вот так, молодец. А теперь повторяй за мной.

Кэл помогал ей совершать медленные ленивые круги, и чувство стыда словно притупилось. В тот момент Делла не думала о будущем, не думала, кто она и на что согласилась. Вообще ни о чем не думала, кроме его руки, которая управляла ее пальцами. Откинув голову на твердую мужскую грудь, она постанывала от дразнящих и мучительных ласк. Делла прекрасно знала, что Кэл смотрит на нее, пока она содрогалась от удовольствия, от настоящего адского пламени под кожей. А затем он неожиданно задел какое-то место, от прикосновения к которому она непроизвольно задрожала.

– Творцы! – ахнула она.

Кэллам опустил ее пальцы ниже и скользнул ими внутрь и наружу, отчего Делла вскрикнула, выгнувшись дугой.

– Твои пальчики такие маленькие. Не бойся двигать ими.

Его откровенные слова больше не смущали ее. Она целиком отдалась в его власть, и все нервные окончания в теле вспыхнули, лишая разума. Мир сузился до одного демона, который вырывал у нее стон за стоном и который в этот миг полностью принадлежал ей.

– Но когда в тебе окажусь я сам, ты почувствуешь разницу, познаешь, что значит быть наполненной.

Она хотела этого. Сильно. И не переставала поражаться тому, как демон владел собой. Делла рефлекторно двигалась навстречу рукам. Мысли ее не застилал яд, но она не чувствовала ни стыда, ни смятения и с трудом узнавала свою порочную сторону. Уже знакомое сладостное наслаждение нарастало с каждой секундой, по крови неслись потоки лавы, и она была готова сгореть в адском огне.

– Я вижу, как сильно тебя возбуждают мои слова, слышу, как учащается твое сердцебиение. Ты жаждешь всего, что я могу дать, хочешь, чтобы я заставил твое тело извиваться от каждой моей ласки и содрогаться от удовольствия, выкрикивая мое имя, пока окончательно не забудешь о прошлой жизни и не примешь свою истинную сущность.

Делла, кажется, забыла, как дышать, не то что кричать.

Она не поняла, в какой момент он отстранился, в какой момент отдал ей контроль. Но сейчас он с хищным блеском в глазах наблюдал за ней, за тем, как напряжение толкало ее на край безумного блаженства. Заметив его оскал, она закусила нижнюю губу и улыбнулась, а затем откинула голову на подушку, приподняла бедра и надавила на ту самую точку. Сдавленно вскрикнула, когда ее тело пронзил жар, а напряжение рассыпалось разноцветными брызгами.

– Кэл, – простонала Делла, пока удовольствие, словно волны реки, все накатывало и накатывало.

– Умница, мышка, – сиплым тоном сказал он.

Обессиленная, она тяжело дышала. Пелена наслаждения застилала глаза, но она рассеялась в тот миг, когда Кэл накрыл ее тело своим. Не разрывая зрительного контакта, он взял ее руку и поднес к своему рту. Из его горла вырвалось полурычание-полустон:

– Ты моя самая большая пытка, Делла.

19

Испокон веков поднебесный мир был полем боя ангелов и демонов. Легенды гласят, что однажды на землю спустился Творец и поведал человеку, как запереть врата преисподней, зная, что обряд запечатает и двери на небеса. Ангелы были готовы пойти на жертву, чтобы избавиться от врага. Еще одна легенда, подтверждения которой вряд ли кому-то удастся найти.

Дневник неизвестного

Делла долго лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к дыханию Кэла. Он крепко прижимал ее к себе, и его горячие руки посылали жар в каждый уголок тела. То, что Кэллам обнимал ее всю ночь, оказалось так же приятно, как и его ласки. Просто это другая форма близости, возможно, даже интимнее того, что он творил руками.

Она никогда так самозабвенно не спала. В Мирите ее постоянно мучили