Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

сердцах воскликнула принцесса, хватая кубок и выпивая залпом. Напиток оказался приторно сладким, просто до ужаса. Что было странно, но сейчас она думала не об этом, а о липовом после, который почему-то решил, что они еще встретятся. Да лучше б не встречались! Этот тип в сто раз больше похож на смертоносца, чем отец. Разве захочется ему после всего верить, что говорить о встречах?

– Кхм. Кхм-кхм, – закашлялся один из лордов.

– Кха-кха! – вторил ему другой.

Не прошло и десяти секунд, как гости закашлялись, хватаясь за животы и горло.

– Что происходит? – нервно огляделась принцесса.

Тут закашлялись и другие мужчины, включая короля. Хадар оказался подле него очень быстро:

– Ваше Величество? Вы в порядке?

Король откашлялся кровью. А потом вдруг – лепестками. Золотыми лепестками, что окрасились в алый от крови.

Айраэль похолодела. Почему он кашляет цветами? Это побочный эффект от его способностей?

– Что это? – те, кто не успел отпить, откинули кубки, и жидкость разлилась по мрамору. – Это проклятье?

– Не пейте, – прохрипел Вегарон, упав на одно колено. Он тоже закашлялся лепестками, но его были золотыми, как солнце. – В напитке… яд!

– Наставник! – крикнула Айраэль, делая шаг вперед.

Пастерце остановил ее, указав на короля:

– Смотрите!

– Никому из ныне присутствующих… – начал король, кашляя и через силу улыбаясь, – не суждено увидеть, как… кха, кха! Процветает Бездна. Передайте своим королям: если они не покорятся, зараза дойдет и до них. Бездна будет жить!

Он разразился смехом, а затем его вырвало кровью пополам с лепестками. Глядя в его безумные, странные, мертвенные фиолетовые глаза, Айраэль поняла. Это не ее отец, а кто-то, принявший его личину!

Потом закашлялись другие. Лукс упал на колени, изрыгая золотые лепестки, нейтралы цеплялись за стены и лежали на полу, корчась. Кто-то заорал: из рук некоторых полезли споры, немедленно прорастающие шипастыми. Их соседи попытались сжечь стебли, но сами оказались окутаны огнем. Жидкость мгновенно воспламенилась, рассекая мраморный пол огненными разрывами.

– Держись, брат! – вскрикнул Нова, сжимая зубы от боли, но поднимая напарника и закидывая его руку себе за шею.

Тело короля изогнулось под неестественным углом, будто под невидимым напором. Что-то противно захрустело, и вдруг его плоть, кости, даже шелк одеяний – все растворилось в ворохе зеленых извивающихся лиан, расцветающих дивными золотыми розами.

Лианы рванулись вверх. Главный стебель, толстый, как дерево, вонзился в стеклянный потолок. Дождь осколков осыпался на тела и убегающих в панике людей. Ненасытные побеги, вырастающие из других тел, высасывающие жизненные соки, хлынули в разные стороны. Они хватали убегающих людей, рассыпая пыльцу, и их тела вмиг преображались, становясь новыми мешками для удобрений. Прекрасные розы цвета золота обвивали колонны, пробивали витражи и стремились вверх, к солнцу, обвивая храмовый шпиль – как и любые уважающие себя цветы.

Айраэль попятилась, другие тоже; кто-то начал бежать, дав начало всепоглощающей панике. Через тела кашляющих переступали и прыгали, их пинали, о них спотыкались. В один миг храм превратился в концентрированный, смертоносный хаос, как после взрыва близкой звезды.

«Что происходит? Что?..»

Айраэль замутило. Она ведь и сама только что выпила кубок! Она тоже станет чудовищем? Пастерце не дал времени на раздумья: сунул ей в трясущуюся руку белый камушек и крикнул:

– Это антимагик, он нейтрализует действие яда! Съешьте его быстрее!

– Антимагик? – раздалось взволнованно неподалеку.

– У него есть лекарство!

– Лекарство?! Где?

Айраэль дернулась, широко распахнутыми глазами встречая волну тянущихся к ней рук, блестящих влажных глаз и раззявленных ртов. В последний момент отчаявшихся что-то остановило. Исчез звук, и Айраэль видела только, как лица тех, кого толкали сзади, скукожились от невыносимой боли и замерли. Тела продолжили двигаться будто по инерции, нежели чем умышленно, и их положение в пространстве странно зависло. С ужасом она поняла, что те все-таки ступили в вакуум Лукса.

– Я их… задержу! Кха-а! – захрипел элементаль, с трудом дыша. Его руки уже начали покрываться ростками. – Бегите… Бегите отсюда! Нова, брось меня, помоги… им! Угх, кха-кха…

Барьер исчез, и люди, мгновенно погибшие, свалились друг на друга. Пастерце схватил Айраэль за руку и потащил:

– Бежим!

– Стой! – вскрикнула она. – А как же все? Наставник, дядя…

– Нет времени! Осколок и правда у архиепископа в покоях?

– Не знаю!

– Я проведу, – мрачно сказал Нова, бережно опустив Лукса на пол. Тот больше не шевелился.

Из горла Айраэль вырвался едва слышный взвизг, в груди словно что-то разорвалось. Только сейчас до нее начало доходить, что происходит.

– Ешь, – Пастерце насилу подтолкнул ее ладонь ко рту. Айраэль послушно проглотила сладкий камушек. В животе совсем скоро успокоилось.

Став гигантом, Нова взял Пастерце и Айраэль в ладонь и в пару шагов, переступая через тела и огонь, преодолел расстояние до статуи. У ее подножия со стороны бассейна бездыханно лежал архиепископ. Его лицо будто еще больше осунулось, напоминая обтянутый кожей череп, а из тела росли прекрасные розы, сияющие здоровьем и великолепием. Они уже начали обвивать лодыжки статуи, ползя все выше и выше.

– Нет, – прошептала Айраэль, чувствуя, будто вот-вот потеряет сознание.

Как только Нова отпустил их, она, спотыкаясь, заковыляла к наставнику, но Пастерце преградил ей путь.

– Бутоны распространяют пыльцу, ты не видишь? Не вдыхай, иначе заразишься!

Айраэль не могла оторвать взгляд от архиепископа, поэтому заставила себя закрыть глаза ладонями – иначе бы продолжила идти вперед.

Дверь в кабинет Вегарона была закрыта рунами. Пастерце попытался выбить ее ногой, но безуспешно. Стояла намертво.

– Нова, помогайте! – крикнул Пастерце.

Нова трясся, но не подавал виду, что ему больно. Видимо, яд распространялся тем медленнее, чем больше тело. Нова попытался выдавить дверь большим пальцем, но, когда у него не вышло, ударил по ней кулаком. Дверь не поддалась – зато камень, держащий стену, не выдержал и рухнул. Пастерце и Айраэль оббежали целехонькую дверь и вбежали в кабинет. Книги попадали, шкафы перевернулись, чан опрокинулся. Все тряслось.

– Там! – крикнул Пастерце, показывая на перевернутый стол. У его подножия, в воде из-под чана, около промокших книг, валялась разбитая хрустальная шкатулка. Выпавший осколок слабо сиял, заставляя сиять и воду. Посол и правда не обманул, осколок был здесь.

Айраэль, подбежав, схватила его, и тот опять обжег – но уже не так, как прежде, потому что у нее были перчатки. А еще, возможно, потому, что вода из чана, соприкоснувшись с водой, стала святой и убавила ощущение жжения.

– Есть!

Они обернулись, собираясь выйти тем же путем, но не смогли: путь преградила Ронна. Или то, чем она стала. Ее голова неестественно лежала на плече, словно шея не выдержала напора, а глаза были стеклянными.

Айраэль отшатнулась.