Март Вахрамеев - Антон Юрьевич Перунов

— И на чем погорел?

— Они взламывали роботов-доставщиков. Попались с поличным, когда курочили контейнер очередного клейнера[1] с несколькими порциями пиццы и имбирно-апельсинового бионада[2].

— Да, не повезло парню… из-за такой ерунды на нары присесть… — присвистнул Март сочувственно.

— Да, сумма ничтожная. Но для неграждан наказания всегда очень суровы и даже не предполагают подачи апелляции приговора.

Рахдонитка совсем загрустила, но Вахрамеев не дал ей уйти в себя.

— Роза, получается тебя вырастил отец? А ты за хозяйку с малолетства?

— Да. Все так и было. Покупки, магазины, уборка, готовка — на мне. Папа всегда очень много работал. Правда, с годами стал слишком часто прикладываться к бутылке. Но он все равно был очень умным, сильным и отважным человеком. Знаешь, он говорил, что смелость — мать всех добродетелей, потому что без мужества невозможно отстоять перед лицом зла ничего из того хорошего, во что мы верим.

— Это очень верно сказано.

— Я как раз заканчивала учебу в медицинском училище. После его гибели я пришла и сказала товарищу Веберу, что встану на место отца. Как рядовой боец партии. И мне поверили. Поручили важнейшую миссию. Помогли получить место на борту дас химмелна. Все шло просто отлично. И вот как оно обернулось.

— Ну, не все еще потеряно, Роза Алексеевна. От себя обещаю, что если твои не намудрят и не подгадят, то мы обязательно провернем это дело как надо.

Откровения русской рахдонитки, в которой, по мнению Вахрамеева, родной сермяги было явно меньше, чем иномирной хитровыделанности, звучали, несмотря ни на что, вполне достоверно. Конечно, о многом она умолчала. Но то, что рассказала, было правдой и заслуживало некоторого доверия. Март понял главное — люди, к которым они сейчас летели, очень нуждались в нем и его корабле. И это не выглядело как подстава. Слишком все быстро и внезапно сложилось. Так что от варианта сменить курс, силой вытряхнуть из девушки тайные сведения и улететь в иные миры он по итогам их общения отказался.

— Я тебе очень за это благодарна! Уверена, наши не подведут.

— Им же так лучше будет. Особенно, учитывая тот факт, что другого пилота с собственным шаттлом у них нет, верно я понимаю?

— Д-да, — немного неуверенно протянула Роза, поняв, что дала Марту лишний козырь в руки.

— Скажу тебе по секрету, Роза, есть у меня версия, почему черные вдруг все ушли. Но думаю, это ненадолго. Так что времени в обрез. Или успеем этой ночью прорваться, или застрянем здесь надолго. Смекаешь?

— Не знаю о чем ты, но согласна, что появившееся окно возможностей скоро захлопнется. А эти деньги нам очень нужны! Они дадут шанс начать полноценную партизанскую войну с захватчиками.

— Что ж, возглавите реконкисту и станете главными игроками, с армией и деньгами. Если повезет и добьетесь победы, поляна ваша наверняка. Хороший план.

— Ты как-то все очень цинично изображаешь…

— Что из сказанного неверно?

— Без изменений и развития Мир все равно обречен на прозябание.

— Желаешь вести мирян к светлому завтра? Флаг тебе в руки, барабан на шею. Что до меня, все эти уставы, дисциплины, начальство и чинопочитание, партийные программы тринадцатого съезда — категорически не мое. Понятно? Понятно. Это хорошо. Подожди, — остановил он Розу, явно желавшую что-то ему возразить. — Я не все сказал. Я хочу летать. Корабль у меня теперь есть. Понятно, он нужен не для того, чтобы стоять и пылиться. А полеты — дело не дешевое. Значит, надо либо заниматься извозом или торговлей, или войной. А может, и всем сразу. Моя ласточка больше торговый борт, чем под драку заточенный, так что, если и выполнять боевые миссии, только от случая к случаю.

Третье — имперцы мне глубоко не симпатичны. Строго говоря, они мне не нравятся. А с учетом того, что они творят сейчас, сам замечаю, что просыпается во мне жгучее желание отбивать им тупые бошки при всяком подходящем случае. Так что драться против них готов всегда. За адекватное вознаграждение.

Может, ты и не знаешь, но судьба у лётчика — полжизни пялиться на авиагоризонт, полжизни на жопу официантки. Короче, ни покурить, ни полюбоваться природой! Но она мне нравится до невозможности, и другой не желаю. Вот теперь все. Выводы делай сама. Ты же умная девочка. Предложит твой партайгеноссе нормальные условия — полетим. А на нет и суда нет.

«Он точно не из этого осколка. Местные так не могут рассуждать» как об очевидном подумала Роза, а вслух произнесла совсем другое.

— Март, без координат Створов небесных тоннелей отсюда все равно не выбраться.

— Ты забыла добавить «но это не точно». Как знать, дорогой товарищ, может, кривая и вывезет. Тут уж как карта ляжет…

— Значит, ты хочешь быть простым наемником? — с упреком, и не скрывая укора, бросила она ему.

— А что такого? Всякий труд должен оплачиваться. На дойчей работать не намерен. А с рахдонитами вы и сами собираетесь дружить домами, встраиваться в их систему и вовсю торговать, правильно я понял?

Девушка, пусть и нехотя, признала очевидную истинность его выводов. И привычно тряхнула челкой, соглашаясь.

— Повторюсь, мы с Курсантом готовы работать с твоими трудовиками. Мяч теперь на вашей стороне. К слову, мы уже почти на месте. Так что пристегнись, идем на посадку.

[1] клейнер — от «kleyn ekspres robot» — малый робот-доставщик. Сокращенно клейнер в русской огласовке.

[2] бионад — от Bionade (нем.). Является безалкогольным газированным напитком напитком органического брожения.

Глава 29

Воздушный челнок, он же шаттл, по стилю управления на самом деле больше напоминал турбовинтовой самолет. Нечто вроде двухвинтового Ан-26. Разве что новейший ганзейский конвертоплан превосходил классический советский транспортник по большинству параметров: по скорости и полезной нагрузке — существенно, а по дальности и численности экипажа — в разы.

В прошлой жизни Март в юности успел полетать в аэроклубе на Як-52. Но было это очень давно. Так что некоторая практика пилотирования самолетов у него все же имелась. И это несколько упрощало задачу.

На привычный вертолетный режим винтоплан переходил только перед посадкой и взлетом. Весь час, что они летели к тайной базе революционеров, Вахрамеев впитывал присущие его машине стиль и приемы пилотирования. И в какой-то момент стал уверенно предугадывать маневры, начал понимать логику управления. Опыт, сотни боевых вылетов и тысячи часов налета неизбежно сказывались. Он «почувствовал» свой корабль. И это радовало.

Обстоятельства