Воздушный стрелок - Антон Витальевич Демченко

любого из них, возникнув из ниоткуда, и исчезнув в никуда. Вечно воюющие роды объединились и, прошерстив свои острова, вырезали поселения всех шиноби, до единого. Так им тогда показалось, Жгли, топили, душили, не взирая на возраст, пол и силу. Мужчин, женщин, детей, стариков, всех подряд. Резали выживших в поселениях после стихийных атак, поскольку знали, что любой одаренный может стать грандом, а значит, каждый оставленный в живых ребенок-шиноби в будущем объявит им приговор. И вроде бы, кланы достигли своей цели. Как потом выяснилось, они упустили только пятерых… но этого хватило. Шиноби, в отличие от своих палачей, не стали казнить всех подряд. Нет… они поступили куда изощреннее. В течение следующих трех лет после «Солнечного ожога», как высокопарно обозвали кланы свою «победу», в родах стихийников кончились все, без исключения, дети старшей крови… Те, кто мог наследовать главенство в кланах. Это произошло в одна тысяча восемьсот восемьдесят девятом году.

— Открытие Ниппон, реставрация Мэйдзи… — Тихо проговорила Ольга.

— Именно. Год, когда император Муцухито взял всю власть в свои руки, открыл страну для гостей с Запада, и официально «позволил» браки с гайдзинами, и усыновление их детей.

— То-то у ниппонцев все стихийницы такие большеглазые и больше… кхм… — Поймав внимательный взгляд сестры, Леонид деланно улыбнулся и развел руками. — Я имел в виду, что представители ниппонских кланов очень сильно отличаются своей внешностью от остальных жителей Страны Восходящего Солнца.

— Я так и поняла. — Кивнула Ольга… и погрузилась в размышления, не заметив ни исчезновения из-за стола Леонида и Аристарха, ни откровенно бледного вида сжавшихся на стульях, молча переглядывающихся близняшек.

Глава 9. История не в событиях, она в людях что их творят

От чтения предоставленных хозяином усадьбы документов меня отвлекла настойчивая вибрация браслета. Отложив в сторону бумаги, я уставился непонимающим взглядом на собственное запястье и, потерев ладонями лицо, тяжело вздохнул. Это, «Санта-Барбара» какая-то, честное слово!

Один спор между отцом и дедом чего стоит! Шекспир нервно курит в сторонке. Любовь Николая к единственной дочери своего учителя, гранда и ярого Воздуха Никиты Силыча Скуратова, старого неприятеля боярина Громова и… по совместительству, дальнего родственника супруги Георгия Дмитриевича. Мужа ее двоюродной сестры, если быть точным. Именно бабушка, как раз, и додавила деда, настояв отдать младшего сына в обучение Скуратову… где Николай познакомился с Людмилой Скуратовой.

Уж что именно не поделили эти два мастодонта прошлого века, я не знаю, но в результате, сюжет Ромео и Джульетты опять получил свое воплощение в жизни. Дело дошло до того, что молодая супружеская пара была вынуждена идти в боярские дети к… тадам! только что ставшему главой рода, школьному другу Николая и Федора Громовых, Валентину Эдуардовичу Бестужеву… Мра-ак.

Вот и ответ, почему дед оказался не в курсе помолвки его родного внука. Будучи боярскими детьми, то есть, членами уже другого рода, Николай и Людмила имели полное право не только не спрашивать разрешения боярина Громова, но даже не информировать его о подобных шагах.

А вот каким образом я оказался на попечении Громовых, это вопрос… Только кому его задавать? Бестужеву, или Громовым? Ну, начнем, пожалуй, с хозяина этого дома. Тем более, что он сам предлагал свою помощь в решении непоняток, связанных с этой папкой… А вот потом, можно будет поговорить и с Федором Георгиевичем.

Вспомнив о пришедшем на браслет письме, я вздохнул и развернул экран, который тут же оказался заполнен длинным перечнем пришедших файлов. Не-не-не. Стоп. Надо развеяться. Иначе, чую, моя бедная голова просто взорвется от избытка информации. Да и успокоиться не помешает, иначе в том нервном состоянии, в котором я сейчас нахожусь, боюсь, могу упустить или не заметить что-то важное…

Приняв такое решение, я свернул экран, запер документы из папки в ящике стола и выскользнул за дверь. Коридоры усадьбы встретили меня тишиной и темнотой. Ничего странного. Время уже глубоко заполночь, и большая часть домочадцев Бестужевых давно спит.

Пройдясь по пустым галереям, я вышел в холл и, отворив дверь, выскользнул на улицу. Точнее, на крыльцо выходящее в парк. Прогуляюсь, проветрюсь… уложу в голове все прочитанное, а потом уже можно будет и за послание Гдовицкого браться.

— И куда это вы собрались, госпожа Громова? — Услышав тихий голос, раздавшийся со стороны подъездной дорожки, я вжался в стену, одновременно, на автомате, укрываясь за отводом глаз. И только после этого, выглянул с крыльца. Интересно же.

Темнота для того, кто владеет Эфиром, преграда небольшая, так что, уже через секунду я довольно отчетливо видел происходящее у подножия Красного крыльца.

Хромов возвышался над одной из близняшек, мнущейся перед ним, словно забывшая урок, нерадивая школьница перед учителем. Сопит, молчит, ничего не говорит… Хм.

— На прогулку. — Наконец справившись с собой, девушка вскинула голову и вызывающе взглянула на невозмутимого Хромова.

— Вот как? Я вас разочарую. По распоряжению боярина Бестужева, жителям усадьбы запрещено покидать ее пределы после двадцати трех ноль ноль, без персонального разрешения Валентина Эдуардовича. Усиленные меры безопасности, знаете ли. — Проговорил ярый. Сестра скисла.

— Но… меня же ждут! — Черт, кажется, Леня все-таки что-то упустил. Обидно.

— Позвоните, объясните ситуацию. Думаю, ожидающие вас друзья все поймут правильно. — Пожал плечами гвардеец.

— Не могу… мой браслет заблокирован, вместе с номерами. — Буркнула девушка и, поняв, что никто ее с территории не выпустит, махнув рукой, отправилась в дом. Хм. Наверное, все-таки Мила. Как мне кажется, Линка бы закатила скандал.

— Спокойной ночи, боярышня. — Прогудел за ее спиной Хромов.

— И вам. — Тихо отозвалась она, проходя мимо меня. Вот только… не-не-не. Так не пойдет.

Я проскользнул в дом, следом за кузиной и, заметив, как она свернула к служебной части усадьбы, довольно хмыкнул. Умнеет… дура.

Наблюдая, как Линка крадется по темным коридорам и переходам в сторону запасного выхода из дома, я шел следом за ней, по пути пытаясь сообразить, что делать, если ей каким-то чудом удастся-таки выбраться за пределы усадьбы…

Впрочем, зря только голову ломал. Стоило кузине оказаться у стены ограничивавшей территорию усадьбы, как рядом возник все тот же вездесущий Хромов и Лина, печально вздохнув при виде его громоздкой фигуры, ни слова не говоря, развернулась и, поникнув, двинулась обратно в дом, ежась под насмешливым взглядом ярого.

Не доверяя разумности Лины, мягко говоря, я «довел» ее до дверей в выделенную кузинам комнату и убедившись, что она все-таки не решилась на третий заход, собрался было уйти к себе, но…

— Я же тебе говорила. — Из-за неплотно прикрытой двери раздался голос Милы.

— И что? — Фыркнула в