Наставникъ - Денис Старый

— За копейку — так и проведу, — моментально сообразил этот гаврош.

Внутри меня что-то ёкнуло — я практически физически ощутил боль. Те же самые светлые и неглупые глаза… Ему от силы лет десять, но при этом он смотрел на меня взрослым, осознанным взглядом. Я не мог не подумать: государство, где вот такие дети недосмотрены, — это государство не совсем полноценное. Но, возможно, во мне говорил старый большевик.

Наконец, мальчишка привёл меня к жилищу Башмака. Это был даже и не дом — скорее, сарай. Дверь сбита из грубых досок, набитых внахлёст друг на друга, словно бы в разные времена здесь так закрывали дыры и поддерживали всю халупу. Сам дом был деревянным, между брёвнами зияли щели, из которых кусками вываливался старый мох — явно следовало бы перед зимой утеплить.

Я не стал стучать — просто дёрнул дверь на себя, но она оказалась запертой.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Я пришёл к Башмаку, — сказал я, осознавая, как странно это звучит.

Вот только имени парня я не знал.

— Уходите, прошу вас! Алёше и без того дурно, чтобы ещё принимать таких гостей, — умолял милый, дрожащий голос.

— Вы, видимо, не так меня поняли. Я нисколько не хочу причинять вам неудобства и ни в коей мере не имею намерения навредить Башмаку. Извините, но он мне не представился своим крестильным именем, — пояснил я.

Деревянный засов был сброшен, дверь приоткрылась.

— А вы кто? — спросила милая женщина с красными, заплаканными глазами.

— Смею представиться — Сергей Фёдорович Дьячков, учитель Ярославской гимназии.

Дверь полностью распахнулась. Да кто она такая? Красавица… это ладно, может быть красивой и крестьянка. Но тут же сразу видно — порода. И говорит так, как… Как не в каждом богатом доме Петербурга умеют. Да знали ли тот Дьячков столичные дома? И все же…

Хозяйке было никак не больше двадцати лет. Девушка смутилась от того, как я её рассматривал.

А я даже немного растерялся — секунд пять не находил, что сказать, только и смотрел на необычайно красивое создание с тёмными локонами и яркими зелёными глазами. В голове застучали те самые первобытные инстинкты, забили в барабаны гормоны, и кровь прилила к тем участкам мозга, которые мы обычно не контролируем разумом, но которые порой толкают нас на самые обидные ошибки в жизни. Потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы переломить в себе это состояние и вновь обрести хладнокровие.

— Прошу простить меня за невежество, — повинился я. — Но могу чем-нибудь быть вам нынче полезен?

Она ничего не ответила, лишь опустила глаза.

— Мама, мама! Кто пришёл? — карапуз-трёхлетка выбежал из глубины комнаты и обнял девушку за ногу.

Такая очаровательная женщина… Я даже не понял, почему вдруг расстроился. Неужели уж так мне понравилась эта девушка? А тут ребенок… Где же муж? Но кольца на безымянном пальце женщины не было.

— Проходите, сударь. Не обессудьте, но наше жилище не сказать чтобы располагает к приёму гостей, — сказала она.

— Не место красит человека, но человек — место. И вы, смею уверить, способны раскрасить в яркие цвета любое жилище, — произнёс я, не успев себя остановить.

Что происходит? Откуда эти комплименты? Вторая женщина, которую я увидел в этом мире так близко, — и вот уже теряю самообладание. Я не боюсь выйти в бой, противостоять толпе разбойников с голыми руками. Но рядом с этой женщиной почему-то коленки дрожат. И сколько бы я себя ни уверял, что это нелогично, до крайности странно, собрать волю в кулак не получается. Может, потому, что мне это даже нравится?

Я прошёл внутрь. Помещение оказалось раза в два больше, чем та каморка, где мне приходилось ютиться, — и при этом необычайно чистое для такой простоты. Даже потрескавшиеся лавки, которые стоило бы заменить на приличную мебель, были каким-то чудом вычищены едва ли не до блеска. Ни пылинки.

На кровати — одной из двух — лежал тот самый парнишка, который представился мне Башмаком. Выглядел он не просто помятым, а настолько избитым, что я невольно стал всматриваться — дышит ли он вообще. Глаза парня заплыли, синяки налились багровым, из-под ресниц сочилась сукровица, в которой, кажется, виднелся ещё и гной. И челюсть у него, похоже, была сломана или вывихнута.

Молодая женщина тихо плакала у меня за спиной. Не отставал от мамы, то и дело всхлипывая, и мальчишка.

— Кто ж его так и за что? — строго и решительно спросил я.

Может быть и такое, что это из-за меня. Но кто мог узнать, что он приходил ко мне и сообщил о скупщике краденого?

— Он меня защищал… — хрипло произнесла девушка.

— А мне он сказал, что у него младшая сестрёнка есть. А вас он ничем не упоминал, — заметил я.

— А он меня младшей и называет. Мужчина в доме. Чувствует ответственность за всех. Вот и оберегает — и меня, и матушку нашу… — сказала девушка и тут же закрыла рот рукой, словно выдала какую-то важную тайну.

Я не стал расспрашивать её дальше — было видно, что больше она ничего не скажет, хоть пытай. Но запомнил. И мне стало понятно, отчего так держится Алексей.

Такая красотка — несомненно сестра, которую он называет младшей, вероятно, лишь для того, чтобы меньше привлекать к ней чужого внимания. Утончённая, красивая, манерами такая милая молодая женщина — и без мужа? Даже представить себе не могу, чего стоит парню защита своих женщин в таких обстоятельствах.

— За что его так? — уже с некоторым нажимом, глядя прямо в глаза девушке, спросил я.

— А кто вы ему, что спрашиваете? — ответила та, уперев руки в бока.

— Да! — тоненьким голоском выкрикнул мальчик и повторил движение за матерью: насупился и уставил кулачки в бока. Картина получилась до того комичной, что я невольно улыбнулся.

— Я уже представился, но так и не узнал вашего имени, — отметил я при этом.

Всё это мило, конечно, но о деле забывать не нужно.

— Барин… — то ли сказал, то ли простонал Алексей.

— Башмак, ты только мне честно скажи: это из-за меня тебя так отделали? — решил я воспользоваться моментом, чтобы снять с себя возможную ответственность — или, напротив, принять её.

— Нет… — едва слышно произнёс он.

— Правду ли говоришь? — я приблизил к нему лицо.

— Он скажет вам, сударь, что это всё из-за меня! — негодующе выкрикнула его сестра.

— Да скажете вы, наконец, как вас зовут? — настойчиво повторил я.

— Нас… Анастасия, — едва слышно ответил за сестру Алексей.

— Анастасия, вам стоит послать за