Кротов 2. Книга третья - Сергей Юрьевич Михайлов

считала, что никакого настоящего чувства к Вовке она испытывать не может. Это просто смешно. Но когда в их команде появилась первая девушка – Снежа – и она увидела, как легко они общаются с Кротовым, её вдруг кольнуло где-то в области сердца. Однако она быстро поняла, что Снежа ей не конкурент: её глаза, когда она исподтишка смотрела на Кенича, сказали об этом. Так что Роки только посмеялась над собой. Но история повторилась, когда появилась ещё одна – Ранза. И вот тут «учительнице» пришлось даже повысить голос, чтобы отвлечь Кротова от новой девушки. Конечно, потом она поняла, что между ними тоже ничего нет, но странные нервные вспышки разозлили её. Ну не может же это быть ревностью? С ней никогда такого не было и не может быть. Поэтому в какой-то мере она обрадовалась, что эта неопределённость закончится.

Но, как оказалось, расставаться им не придётся. После занятий её вызвали к главе МРОБ Гронбергу, там же находилась принцесса Алгала. Но разговор начала не она, а Глемас Гронберг. Тут Роки впервые узнала о том, для чего она готовила Кротова. Ей предложили участвовать в операции. Смысл в этом был, она сразу это поняла. Кротов, несмотря на интенсивную учёбу, легко мог проколоться в светском обществе. Тем более в Императорском Дворе Великой Звёздной Империи. А она всегда могла приглядеть за этим и, если надо, поправить. Конечно, это было опасно. Но Роки шла в Академию Тарантоса осознанно. И если бы не случайность, если бы её не приглядел рекрутёр охраны принцессы, она бы давно воевала.

Поэтому, когда принцесса вступила в разговор и уже начала объяснять ей, какие выгоды она получит от участия в этой сверхважной операции, Роки остановила её.

– Я согласна, – просто ответила она. – Я офицер спецназа.

Принцесса одобрительно кивнула, а глава МРОБ даже хлопнул в ладоши.

– Отлично!

И вот теперь она сидит рядом со своим «женихом» в катере, который должен доставить их на орбитальный космодром, и не знает, как ей вести себя дальше. Если бы все шло, как планировали в самом начале, они бы сейчас уже расстались. Кротов исчез бы из её жизни, и все проблемы исчезли вместе с ним. А сейчас ей надо решить, как вести себя дальше. Пробовать искусить этого бесчувственного болвана, или думать только о деле. Все склонялось именно ко второму варианту. Ведь даже вчера, во время задуманного ею же розыгрыша, на который она многое ставила, Кротов опять не обратил на нее внимания. Но с другой стороны – сейчас они для всех жених и невеста. Будут все время вместе. И при этом только вдвоем. Остальная команда будет находиться в другом месте. Может сейчас, когда они будут постоянно рядом, он проснется, и все сработает.

Время полета уже заканчивалось, на обзорном экране появилось и стало расти сверкающее яйцо станции, а она так ничего и не решила. Еще через секунду она неожиданно для себя поступила совсем не так, как всегда. Вместо четкого продуманного решения – да или нет – Роки вдруг мысленно махнула рукой и подумала: «Пусть идет, как идет. Со временем будет видно». Обычно нерешенное, отложенное дело всегда тяготило её, но в этот раз ей почему-то стало легче. Она повернулась к Вовке и поймала его взгляд. Глядел он странно – словно хотел что-то сказать, но не решался. Однако он сразу отвернулся, и она решила, что это ей показалось.

***

Вовка тоже мучился. Что за дела? Как так получается, что он, прошедший через столько романов, знавший в своей жизни столько девушек и женщин, вдруг оказался совсем не интересен какой-то девчонке? Хотя Роки была лишь на пару лет моложе его, Кротову казалось, что он старик, замшелый пень, против этой цветущей розы.

Эти двое, сидевшие сейчас рядом и думавшие почти об одном и том же, вроде бы стремились к одной цели, но на самом деле получалось, что они все время шли в разные стороны. Они оба считали себя опытными в любовных делах. Им казалось, что куча недолгих романов подтверждала это. Но на самом деле оба они были незрелыми в этом смысле. Ведь по-настоящему ни Роки, ни Кротов любовью не переболели. Так что множество любовных историй и побед на самом деле никакого опыта им не давали. Они не понимали этого и старались уложить чувства в те же рамки, к которым привыкли.

Единственным человеком, понявшим всё насчёт них, оказалась Ранза. Собственная пережитая боль дала ей внутреннее зрение. Вот и сейчас, исподтишка рассматривая Вовку и Роки, она понимающе улыбалась. Однако со своими советами она лезть не собиралась. Этой болезнью каждый должен переболеть сам.

***

Станция Дримусы-Главная – это уже настоящая Звездная Империя. Перевалочный пункт для миллионов пассажиров. Огромная, с сотнями залов и бесконечными, уходящими в звездную пустоту причалами. Вовка впервые был на такой станции. «Какая же тогда станция у самой Цессии, если здесь, на периферии, как в муравейнике?» Торговая база на Эскито была, конечно, во много раз больше, но по сравнению с этим многолюдьем её можно было назвать необитаемой. Роки оглядывая зал, вздохнула:

– Как я не люблю магистральные пересадочные.

Потом вдруг её лицо просияло. Она вскинула руки и негромко воскликнула:

– Здравствуй, Великая Империя! Я дома…

Черт, а ведь она права. Для неё это возвращение домой. Они в той Империи столько лет просидели взаперти. А я увижу ещё когда-нибудь свой дом? Однако порефлексировать ему не дали. Все уже пошли к эскалатору с номером их причала, и он заторопился следом.

Здесь их отряд разделялся. Отныне они принадлежат к разным социальным слоям общества. Вовка и Роки – это те, кто родился с серебряной ложкой во рту и мог путешествовать высшим классом. А остальные – просто обеспеченные люди, средний класс. И каюты у них были соответственно среднего класса. Встречаться во время путешествия им не рекомендовали. Не надо привлекать к себе внимания необычным поведением. Чем больше они будут соответствовать средним нормам своего положения, тем будут незаметнее. Встретиться они теперь могли только в экстренном случае. Всё общение через коммуникатор.

Когда улыбчивый молоденький стюард пожелал молодоженам счастья и створки двери за ним бесшумно сомкнулись, Вовка про себя вздохнул: «Вот теперь они действительно одни. Держись, Кротов». Но внешне он не позволил этой мысли проявиться. Вместо этого он приглашающе махнул рукой и, подражая стюарду, спросил:

– Что невеста предпочитает: разложить свои вещи или сначала ванная?

Роки парировала:

– А что предпочтет жених? Я так люблю его, что