Я до сих пор не бог. Книга #37 - Сириус Дрейк

— Именно.

— Хочешь пирожок? — она кивнула в сторону двери. — Настя вроде неплохо справляется.

— Хочу.

Мы вернулись в дом.

* * *

Подмосковье.

Поместье князя Карамурзина.

Тот же вечер.

Поместье князя Дмитрия Романовича Карамурзина занимало территорию, сопоставимую с небольшим военным городком. Три гектара ухоженной земли за четырехметровым каменным забором, утыканным артефактами обнаружения. Двадцать четыре камеры наблюдения. Шестнадцать бойцов охраны по периметру, еще восемь внутри дома. Две смены, три маршрута обхода, два боевых мага на крыше в режиме дежурного наблюдения.

Впечатляющая система безопасности. Для обычного человека — непреодолимая.

Федор Дункан не был обычным человеком. Хотя, справедливости ради, и человеком в привычном смысле он был с натяжкой.

Он лежал в канаве за восточной стеной уже сорок минут. Не двигался, не дышал громче, чем позволяла необходимость. Только наблюдал, считал и запоминал.

Шестнадцать охранников. Смена каждые четыре часа. Слабое звено — юго-восточный угол, где два маршрута обхода пересекались, создавая окно в девяносто секунд, когда участок стены оставался без визуального контроля.

Девяносто секунд. Для обычного человека — ничто. Для Федора — вечность.

Он дождался нужного момента. Часовой свернул за угол. Второй еще не появился. Федор перемахнул через стену одним бесшумным движением.

Приземлился в снег.

Замер. Прислушался. Ничего.

Ни одна камера не повернулась. Ни один датчик не сработал.

— Артефакты, — усмехнулся он про себя. — Ловят магию.

Его преимуществом было то, что в нем, как и в его дочке, полностью отсутствовала магия. А значит, и артефакты его не видели. Для него он был не более, чем птица, или белка.

Он двинулся вдоль стены, держась в тени. Снег под его ногами не скрипел. Бесконечные сражения научили ступать так, что даже собаки не слышали. Собак, к слову, не было. Экономия или глупость? Впрочем, Федор не жаловался. Потому что собаки, как раз, его бы и учуяли.

Первый охранник попался ему у хозяйственной пристройки. Крепкий парень, меч на поясе, теплый плащ. Стоял и дышал в ладони, согревая пальцы.

Федор подошел сзади. Положил руку ему на плечо.

Парень дернулся, но пальцы Федора уже сомкнулись на определенной точке шеи. Две секунды и охранник обмяк. Федор аккуратно прислонил его к стене, поправил плащ, чтобы выглядело, будто тот уснул.

— Спи, малыш, — прошептал он. — Утром скажешь начальству, что замерз. Бывает.

Второй охранник шел навстречу. Фонарь в одной руке, рация в другой.

— Степан? Ты тут? — позвал он. — Степан, не дури, я знаю, что ты куришь за сараем…

Он увидел Федора за секунду до того, как потерял сознание. Успел только открыть рот. Не успел крикнуть.

Федор уложил его рядом с первым. Два приятеля, уснувших на посту. Романтика.

Дальше было интереснее. Главный вход охраняли четверо. Черная дверь, кованые ручки, магическая печать. Федор даже не стал к ней подходить.

Вместо этого он обогнул здание и нашел приоткрытое окно на втором этаже.

В помещении горел тусклый свет, пахло сигарным дымом.

Федор подтянулся на карнизе и заглянул внутрь. Пустой кабинет. Письменный стол, шкафы с книгами, портрет самого Карамурзина на стене — самодовольный мужчина в парадном мундире, а перед ним стоит не менее самодовольный сын, Баскаков.

— Ну здравствуй, красавчик, — Федор ухмыльнулся, глядя на портрет. Шрамы на его щеках и губах разошлись, превратив лицо в маску, от которой у нормального человека кровь застыла бы в жилах. — Давно хотел познакомиться.

Он бесшумно скользнул в окно и огляделся.

На столе лежали документы. Письма с монгольскими печатями. Карты с отмеченными маршрутами — Федор узнал район, где на Асю напали. Красным кружком была обведена точка удара метеорита.

— Ну надо же, — он взял одно из писем и поднес к свету. — «Объекты ликвидировать. Следов не оставлять. В случае провала, связь с Великим Ханом не подтверждать». — Федор аккуратно сложил письмо и убрал за пазуху. — Какая трогательная переписка. Прямо эпистолярный роман.

Он услышал тяжелые шаги в коридоре. И глухой бас, привыкший отдавать приказы.

— … и передай Бонанджару, что следующая партия пойдет через южный маршрут. Северный засвечен после того случая с этим проклятым метеоритом…

Дверь открылась.

Князь Карамурзин вошел в свой кабинет. Грузный мужчина в домашнем халате, с сигарой в одной руке и бокалом коньяка в другой. За ним шел секретарь с блокнотом.

Карамурзин сделал три шага к столу, прежде чем заметил, что в его кресле кто-то сидит.

Федор развалился в кресле, закинув ноги на стол. В руке он вертел один из ножей для вскрытия писем, найденный тут же, на столе.

— Добрый вечер, — сказал Федор, и его разрезанный рот растянулся в улыбке, от которой секретарь побледнел. — Присаживайтесь, князь. У нас с вами назрел важный разговор.

Бокал с коньяком выскользнул из руки Карамурзина и разбился об пол. Сигара замерла на полпути ко рту.

— Кто… — начал он.

— Федор Дункан, — он встал во весь рост. Под потолком кабинета его фигура казалась еще выше, еще страшнее. Шрамы на лице играли в свете лампы, создавая эффект постоянно меняющейся маски. — Может, слышали? Один из воинов Кузнецова… Того, старого! Не нового! — тут же замахал он руками. — Который провел в Китайской тюрьме и вышел невредимым?

Секретарь попятился к двери.

— Стоять, — тихо сказал Федор, не повернув головы. — Если выйдешь, умрешь. Если останешься, то может и пощажу. Зависит от настроения. А настроение у меня сегодня… — он задумался, — переменчивое.

Секретарь замер.

Карамурзин, надо отдать ему должное, пришел в себя быстро. Он сделал шаг назад и потянулся к артефакту на запястье.

— Не советую, — Федор качнул ножом. — Я, конечно, не маг. Но этот замечательный ножик долетит до твоего жирного горла быстрее, чем артефакт активируется. Проверим?

Карамурзин опустил руку.

— Чего ты хочешь? — процедил он.

— Для начала, сесть, — Федор указал на стул. — А потом ты мне расскажешь, почему отправил монгольский отряд убивать мою дочь.

— Я не знаю, о чем ты…

— Князь, — Федор наклонился к нему очень близко. Так близко, что Карамурзин мог видеть каждый рубец, каждый стежок давно зажившей раны, превратившей его рот в вечную ухмылку. — Мне больше трехсот лет. Я пережил войны, чуму и три брака… Ладно, один брак. Я не умею колдовать, но я умею делать так, чтобы люди говорили правду. И поверь, мои методы значительно менее приятны, чем магия менталистов. У тех хотя бы наркоз.

Тишина.

Где-то в доме заиграли настенные часы. Полночь.

— Сколько у тебя охраны? — поинтересовался Федор, присаживаясь на край стола. — Шестнадцать? Двадцать четыре с учетом магов на крыше? Я видел, впечатляет. Правда, двоих на восточной