Казачонок 1861. Том 6 - Петр Алмазный

станице Волынской, там, в моей теперь уже прошлой жизни. До сих пор помню душный плацкартный вагон, глаза старого деда, тот самый сундук, окованный железными полосами, и свое пробуждение в амбаре Жирновского, где-то между жизнью и смертью.

Воды с тех пор утекло немало. Раньше мне казалось, что время и без того бежит быстро, а жизнь моя насыщена до предела. Но, как выяснилось, тогда я еще и близко не понимал, что может быть на много, на много «веселее».

Учеба нашей сиротской команды вошла в обычную колею уже через день после гуляний. И это, как ни крути, было правильно. Парни мои отдохнули, немного ослабили пружину внутри себя, ведь передышка нужна каждому человеку. Без нее долго не протянешь.

За эту неделю я окончательно убедился в простой вещи: нельзя все время держать человека в цейтноте и напряжении. Нужно иногда отдыхать. Хоть баня, хоть праздник, хоть простой вечер среди друзей, каждому свое. Иначе даже самый крепкий и стойкий в какой-то момент начнет надрываться. Кто озлобится, кто впадет в апатию, кто просто перегорит. Мозгу тоже нужна награда за труд, а не одно бесконечное «потом». Именно об этом я и думал, применительно к себе, к моим мальчишкам, да и вообще ко всей этой жизни, когда после утренней тренировки за мной пришел знакомый Никита, вестовой из правления.

Видать, у атамана случилось что-то важное.

Сегодня Гаврила Трофимович сидел хмурый и ритмично постукивал пальцами по столу. Увидел меня, мы обменялись приветствиями, и он коротко кивнул на лавку.

Почти сразу в кабинет вошел и Яков Березин.

— Садись, Яков Михалыч, — сказал атаман после приветствия. — Разговор еще не начинали.

Березин устроился рядом, и Строев, не тратя времени попусту, перешел к делу:

— Хочу одно задание вашей сиротской команде поручить. Сотню раздергали в разные стороны, а пластунов, Яша, на несколько дней по приказу из отдела отправить пришлось под Пятигорск. Выходит, некого мне сейчас послать, а вы, кажись, уже с таким делом сладить должны. Вон как кобылу-то тогда лихо сыскали.

Мы молча ждали продолжения.

— Верстах в пятнадцати отсюда, на Карашевском хуторе, пропал мальчонка. Восьмой год ему. Свои искали как могли, да до нас добрались и помощи просят.

Я кивнул, не перебивая.

— Сперва думали, в речку сунулся, — продолжил атаман. — Вода-то нынче уже нагрелась. Потом решили, что в степь ушел да заблудился. А только Авдей, старик ихний, божится, будто видел неподалеку от хутора следы чужих коней. И не одного.

— Кто именно видел? — спросил я.

— Сам Авдей. Старый уже, но с головой, кажись, еще дружит. Объясняет, правда, путано. Тимошка Карашев, которого к нам с вестью послали, сказал: «Дед твердит одно и то же, что кони те были чужие».

Строев подался вперед.

— Сам я, если честно, думаю, что малец просто заплутал. Но чтобы проверить да толком поискать, ей-Богу, сейчас некого выделить.

Я немного помолчал и ответил:

— Если нужно разобраться, Гаврила Трофимович, что там стряслось, то съездим и разберемся.

Он кивнул так, будто другого ответа и не ждал.

— Вот и добре. Возьми своих казачат, кого сам решишь. Только не геройствуйте там. Сам я, повторюсь, не шибко верю в похищение. Но если поймете, что там и вправду горцы али варнаки шалят, сразу возвращайтесь. Тогда уже разъезд отправлю. Вон Урестов как раз скоро вернуться должен.

Я перевел взгляд на Березина.

— Яков Михалыч, ты с нами?

Он уже было расправил плечи, чтобы согласиться, но атаман его опередил:

— Нет. Яшу нынче отпустить не могу. Говорю же: всех пластунов у меня дернули, ему здесь работы хватит. А ежели там и правда абреки, тогда уж и Якова, и Урестова пущу.

Березин коротко кивнул. Видно было, что самому ему хотелось с нами скататься и на парней в деле поглядеть, но спорить он не стал.

— Понял, Гаврила Трофимович, — сказал он. Потом повернулся ко мне: — А ты, Гриша, возьми Семку, Даню и Леньку, и будет. Васятку с Гришатой на базе оставь. За одними вашими карачаями ухода сколько надо.

— Добре, — ответил я. — Ежели хутор в пятнадцати верстах, то одним днем, думаю, на вряд ли сладим, а потому тянуть не будем.

Когда я вернулся на базу, парни уже ждали новостей из правления.

— Собирайтесь, братцы, — сказал я. — Едем в Карашевский хутор. Там мальчишка восьми лет пропал. Может, сам заблудился, а может, и нет. Атаман велел на месте разобраться.

— Далеко? — спросил Семка.

— Не особо. Верст пятнадцать.

Даня аж выпрямился.

— Все едем?

— Нет. Всем ни к чему. Да и здесь пригляд нужен. Гришата и Васятка сегодня на хозяйстве остаются.

— Опять, — буркнул Васятка безо всякой радости.

Гришата, что удивительно, спорить не стал. Только спросил:

— Отчего нас не берешь, Гриша?

— Не переживайте, братцы, — ответил я. — В следующий раз возьму. А сегодня и тут кому-то остаться надо. Ну и, кстати, про тренировку вспоминаем? Кто сегодня поутру филонил?

Оба тут же опустили головы, а Даня хохотнул.

Все дело было в том, что эти два ухаря на пробежке решили схитрить: чуть отстали от общей группы, срезали круг едва не вдвое, а потом попытались незаметно встроиться обратно, будто честно нагоняют. Да только план их я сразу раскусил. Сам такое в детстве пробовал, еще в прошлой жизни. Так что удивить меня у них шансов не было. Я тогда только усмехнулся, но на заметку взял. Пусть теперь прочувствуют: никто не забыт и ничто не забыто.

Собрались быстро. Ехать решили на наших карачаях. Кобылы и правда были хороши: невысокие, сухие, крепкие. Уже за эти дни мы успели их погонять как следует, и животные к нам попривыкли.

— Вот это лошади, — выдохнул Даня, когда мы выехали за околицу. — Купец, конечно, знатный подарок сделал.

— Ага, — подтвердил Семка. — Только мелковаты вроде. Я всегда думал, что боевой конь должен быть покрупнее.

Я хмыкнул.

— Это на смотрах, Сема, когда перед генералами в ряд стоять. Тогда, конечно, чем выше лошадь, тем вид грознее. А казаку в наших краях не красота нужна. Нам нужен конь, который к местности приспособлен. Чтобы в гору тянул, на спуске ноги не ломал и по камням шел без опаски. А что до роста животины, так казаки не даром на некрупных, невысоких лошадях ездят, это чтобы