Учитель Особого Назначения. Том 8 - Илья Игоревич Савич

административные должности, где не нужно напрямую применять магию. И ранги им нужны были скорее для статуса. Но в этом случае была и парочка тех, чей ранг напрямую мог повлиять на работу.

И если для первых публичное унижение и повторное тестирование с последующими выговорами, штрафами (а кое-где и даже тюремными заключениями) было бы достаточным наказанием, то во втором случае всё намного серьёзнее.

Например, некий барон Бельдорф, который изначально был подданным австрийского короля, а затем прибыл в Российскую Империю для получения образования и решил здесь обосноваться, незаконным путём присвоил себе третий ранг по выпуску из Академии. А затем дважды повторил коррупционную схему через того же дельца, у которого имелись связи в администрации губернии, и в итоге числился пятиранговым магом воды и занимал пост начальника противопожарной безопасности в целом уезде.

А ведь в его прямые обязанности входило магическое вмешательство на случай чрезвычайных происшествий! То есть тушение пожаров с помощью стихии воды. Это хорошо, что он не успел столкнуться ни с чем подобным, иначе могли пострадать люди. Но вместе с тем также хорошо, что этот деятель не вернулся к себе на родину в Австрию. Если бы там обнаружили подлог, то репутации образования Империи был бы нанесён существенный ущерб.

Так что Андрею Станиславовичу следовало решить судьбу барона Бельдорфа с учётом всех его провинностей, а также с оглядкой на возможные последствия для репутации Министерства образования. Ведь если судить строго по закону, то барона нужно разоблачить, лишить имперского гражданства и с позором выдворить на его родину. Однако если всё сделать таким образом, удар по репутации будет, конечно, в меньшей степени, но… он всё равно будет!

Поэтому Андрей Станиславович нахмурил брови и задумался. Может, провернуть всё иначе? Например, устроить настоящий пожар и кинуть этого самозванца в самое пекло? Под строгим присмотром, что никто не пострадал, конечно… ну, кроме Бельдорфа. Всё равно грозит высшая мера, а так даже героем станет. Вот только не хочется выгораживать урода, очень не хочется. Прям до скрипа зубов.

Примерно на этом месте размышления князя грубо прервала распахнутая дверь.

— Я не понял! — прорычал министр образования, не отрываясь от документов. — Кто там совсем страх потеря!.. — тут он наконец-то поднял взгляд, а потому резко прервался и удивлённо округлил глаза. — То есть… кхм, — забормотал Астахов, опомнился и резко вскочил с кресла. — Приветствую, Ваше Императорское Величество!!

Он вытянулся, как солдат перед генералом.

— Полно тебе, Андрей Станиславович, — отмахнулся Император Российской Империи.

Затем он захлопнул за собой дверь, в которой промелькнула взволнованная мордашка секретарши, не спеша прошагал вдоль длинного стола, отодвинул тяжёлый высокий стул напротив министра и вальяжно уселся в него.

Андрей Станиславович заметил хмурое настроение государя. Настороженно опустился в кресло и спросил:

— По какому поводу имею честь принимать вас у себя, Ваше Императорское Величество? — Затем он поймал суровый взгляд императора и поправился: — Кхм, то есть, Пётр Алексеевич…

Князь Андрей Станиславович Астахов был могущественным магом. И нет, он не боялся своего государя, но уважал. А Пётр Алексеевич уже ясно обозначил, что разговор будет не официальным. А значит, обращаться нужно не по титулу, а по имени-отчеству, как между старыми хорошими знакомыми. Именно такими министр образования и государь-император считали себя вдали от общественных глаз. Более того, князь Астахов был доверенным лицом императора, а всё благодаря своей приверженности и преданности Империи и лично государю.

Андрей Станиславович застал те тяжёлые времена, которые были порождены бунтами и революцией. Хоть тогда он был ещё ребёнком, но пережитые потрясения крепко отпечатались в его голове. И князь Астахов крайне трепетно относился ко всему, что грозило нарушить хрупкий баланс в стране или в мире.

— Андрей Станиславович, — улыбнулся император. — Вы отлично знаете, по какому поводу я вас навестил.

— Ставров… — слегка скривился, вздохнул и устало помассировал виски министр.

— Да-да, он самый, — кивнул Пётр Алексеевич. — Мне казалось, мы пришли к некоторому соглашению насчёт Сергея. Однако теперь я узнал, что вы продолжаете вставлять ему палки в колёса.

Последнее Пётр Алексеевич произнёс, добавив немного суровости. Астахов насторожился, хоть и уловил тон, говорящий о том, что объясниться можно спокойно и неторопливо.

Андрей Станиславович выдержал тяжёлый взгляд государя, поджал губы и спустя небольшую паузу ответил:

— Если вы так в нём уверены, Пётр Алексеевич, то для Ставрова не составит труда выйти победителем из собственной Академии. Однако, — теперь уже сам князь сверлил взглядом императора, — если вдруг там действительно найдутся более подходящие, мотивированные и опытные педагоги, то что же… — Астахов скрестил пальцы обеих рук, вздохнул и заключил: — Тогда вы, Пётр Алексеевич, получите самого сильного боевого мага Империи обратно в обойму Вооружённых Сил. Разве не этого вы желаете?

Теперь паузу взял император. Пётр Алексеевич положил руку на стол и, глядя на собственные пальцы, забарабанил ими по столешнице.

Только через несколько минут он как-то задумчиво, продолжая барабанить, произнёс:

— Конечно, я хочу, чтобы Ставр служил нам в качестве боевого мага, Андрей Станиславович, — Император снова сделал паузу и заставил министра нахмуриться. — Однако…

— Однако? — переспросил Астахов, нахмурившись тону государя.

— Однако, — император резанул суровым взглядом по Астахову, — Ставр — это оружие, которым мы никогда не сможем управлять. Ставр не будет подчиняться беспрекословно. Он своенравен. У него есть личный кодекс чести, который он ставит превыше интересов даже государства. И если мы просто заставим его вернуться в армию… мы не получим ничего хорошего.

Князь Андрей Станиславович с удивлением выслушал своего государя. Нет, конечно, он многое разузнал про этого Ставрова. И про участие в секретном подразделении, которое курировал лично Император, удалось узнать. И про неординарные магические способности.

Однако ещё больше данных об этом человеке скрывалось под множеством грифов секретности.

— Одно наличие Сергея Ставрова, — продолжал император, — уберегает нас от множества проблем, которые могли бы грянуть извне. Он внушает страх нашим врагам, поэтому нельзя допустить, чтобы Империя потеряла его лояльность.

Закончив, Пётр Алексеевич нахмурился. Его настроение явно посмурнело от этой речи. Астахов же насторожился.

— Вы говорите так, словно… — князь осёк сам себя. Говорить самому государю такие вещи, которые он едва не вылетели вслух, не осмеливался даже он.

— Что, Андрей Станиславович? — как-то печально улыбнулся Пётр Алексеевич, а затем добавил строже: — Говори.

— Будто вы его боитесь, — с лёгкой хрипотцой произнёс