Диагноз: Выживание 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

вояки получили все свои шесть ящиков. Так что я выпил пива вместе со спецназовцами — мы его тоже взяли, пусть и немного, всего по банке на человека хватило. Решил, что если таблеток не пью, то можно все равно уже не париться. Но пока крыша вроде не едет, разве что воспринимается все как-то… Хорошо воспринимается, пожалуй, да.

Правда и повод для этого есть.

Вот и сейчас я сидел в казарме и играл на гитаре. Играл, кстати говоря, Цоя, на котором в свое время разучивал простейшие аккорды, одновременно с тем, как учился в музыкальной школе. Ну а что, не этюды Каркасси и Карулли мне же играть — я все равно ни одного не помню. А вот Цой как-то врезался в память, и пальцы сами все делают.

Я как раз закончил «Пачку сигарет» и перешел к «Последнему герою», когда дверь открылась, и в помещение вошел Измайлов — тот самый сержант, который у Платона был кем-то вроде порученца. Он осмотрелся, нашел взглядом командира спецназовцев, который расслабленно лежал на своей койке и читал какую-то книжку в мягкой обложке, и сказал:

— Рис, тебя Платон зовет.

— Понял, — кивнул тот, загнул страницу после чего поднялся. Двинулся к двери, остановился на секунду, а потом повернулся ко мне. — Пошли.

— А я-то зачем? — не понял я. — Это уже ваши дела все, мне не до них как-то. Я свою задачу выполнил.

— Думаешь? — он ухмыльнулся. — Нет, братишка, ты теперь с нами. Так что поднимайся и двинули.

— Ты думаешь, они при мне говорить будут что-то? — я улыбнулся.

— Будут, — кивнул он. — Потому что я уже сказал, что ты теперь с нами.

— Ну ладно, — я вздохнул, поднялся и положил гитару чуть в сторону. — Только сразу говорю, в штурм я не пойду. Я сюда не умирать пришел.

Он коротко хохотнул — подозреваю, что слышать такие слова ему приходилось уже сотню раз. Правда эти парни все равно в итоге шли, куда их отправят, и умирали.

Мы покинули казарму и двинулись через блокпост в сторону штабного блока. Рис даже приоткрыл мне дверь, и пропустил меня внутрь первым. Я вошел.

Там помимо Платона оказалось еще несколько человек, в том числе и тот самый доктор. И еще вояки. Карты какие-то разложены, ноутбук стоял, еще какое-то оборудование, назначение которого я не знал.

— А этого ты чего притащил? — спросил один из военных.

— Майор, — обратился Рис к старшему по званию, проигнорировав этого парня. — Раму предлагаю ввести в курс дело. Во-первых, потому что у него людей больше, чем наших. В том числе и тех, что город знают лучше, чем мы — пока мы тут сидели, они выживали. А во-вторых, успех доставки груза практически он и обеспечил. Если б не он, ничего мы не забрали.

Платон посмотрел на меня долгим взглядом, после чего вдруг кивнул и сказал:

— Хорошо. Садитесь.

Я удивился немного, но все-таки сел. Что ж, похоже, что пришло мое время проникнуть, так сказать, за завесу военной тайны. Узнать, что там за супер оружие. Правда я, честно говоря, не уверен, что этого хочу. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Ну, раз все в сборе, — проговорил Платон. — Дадим слово нашему доктору.

Доктор тоже был тут, и в белом халате, надетом поверх военной формы. Он, как я понял, был специфическим специалистом, и к медицинской этике относился так себе. Впрочем, я не мог его судить, в последнее время я сделал и так слишком много шагов за грань.

— Как вы все знаете, оборудование мы добыли, — проговорил док. — Но ситуация сложнее. Не все тут в курсе, поэтому скажу сразу — оборудование — это всего лишь средство доставки. С самим же оружием все сложнее.

Средство доставки. А что у нас могут доставлять? Ядерное оружие, взрывчатые вещества, химическое… Ядерное вряд ли, если бы нужно было бы, то отработали бы давно каким-нибудь «Орешником». Да и как я понял, наши ядерку использовать не собираются, в отличие от НАТОвцев, которые вообще не стесняются в этом плане. Но у них это в традиции — два японских города не дадут соврать.

— В общем… — он помолчал секунду, но все-таки продолжил. — Это средство доставки одного очень интересного вируса. Сделанного на основе вируса Эболы, с кое-какими добавками, оболочку поменяли… Но это вам не интересно, я подозреваю.

Я посмотрел на него, и понял, что он вполне себе серьезно. Вот как? Боевой вирус на основе Эболы? И такие штуки у нас разрабатывали в стране? Ну, я о чем-то таком догадывался, но предпочитал об этом не думать. Наверняка есть какие-нибудь закрытые города на Урале, где не то что такие штуки, но и какой-нибудь зомби-вирус разрабатывают.

И не думать я об этом предпочитал, потому что мне просто не хотелось представлять, что будет, если вирус вырвется за пределы этой лаборатории. Или если распространится по всему миру.

— Так это что? — проговорил один из вояк, имени которого я не знал. — Мы чухну вирусом травить собрались?

— Ну в общем-то именно так, — ответил доктор.

— Ну туда им и дорога, оккупантам, — усмехнулся он же.

Да, вот так вот просто. А ведь Эбола — это геморрагическая лихорадка. И убивает она очень мучительно, органы отказывают один за другим. Хотя по отношению к оккупантам я в действительности никакой жалости не имею. Они это заслужили, и смерть от вируса гораздо быстрее и милосерднее, чем медленное угасание от голода. Или смерть от краш-синдрома под развалинами собственного дома.

— А мы сами не заразимся? — задал я вопрос, который волновал меня в этой ситуации больше всего. Умереть от вируса после того, как я пережил столько, мне не хотелось совсем.

— Нет, — покачал головой док. — Вирус запрограммированный. Максимальная вирулентность, максимальная летальность, но уже через сутки он теряет все свои свойства. И сам умирает. Если мы используем его, то через сутки фронт будет абсолютно свободен. Сможем выходить. Ну, — он криво усмехнулся. — Может дострелить кого-нибудь придется.

— А не могли этим воякам заранее прививку сделать? — спросил я. — Мало ли, вдруг они там иммунные все.

— Этого вируса у них нет, — покачал головой док. — Его разрабатывать-то закончили всего за три месяца до вторжения.