ЭнергоМорф VIII. Нова. Том I - Максим Балашов

Она унаследовала состояние моих родителей и положила в слепой траст, пока мне не исполниться сто пятьдесят лет, именно так они выразили свою волю в завещании. Так что я сирота с огромными деньгами, которыми не смогу воспользоваться ещё долго, а тётя Толис-Ади-Хар, мой официальный опекун и самый близкий родственник.

— Ну теперь у нас не осталось секретов друг от друга. Так что со спокойной душой можно идти спать. Завтра будет большой день.

Говоря эти слова, Крас сильно лукавил, у него была масса секретов от любого разумного на Нове. Передавая мыслеобразы, он не раскрывал основной информации о могущественных силах вселенной Равновесие. Например, никто не знал, кто такой Вед. Его новые друзья, считали, что он переносится между мирами по воле чего-то неизвестного, и парень собирался оставить всё так же как и есть.

Постоянная насторожённость и предательства в прошлом, не давали герою возможности выдать секретные подробности новым друзьям полностью, он убеждал себя что это ради их же безопасности, но в глубине души понимал, что ещё не готов открыться ребятам.

Глава 25

Проснувшись утром, позавтракав и приняв душ, троица ребят — Крас, Габенс и Маса — отправились сдавать экзамен в штаб гарнизона. Утро встретило их приторно-бюрократическим солнцем, беспощадно освещавшим выщербленные ступени военного здания. Девушке — то есть Масе — не нужно было корпеть над билетами или дрожать перед экзаменаторами: она просто решила лично поддержать парней, как живой талисман, и проводить их до мрачных дверей места экзаменации в их первый (и, возможно, последний) день испытаний.

Герою — то есть Красу — невероятно повезло, что у него в друзьях завалялся такой влиятельный человек, как полковник Варг-Ору-Ни. Узнав про процедуру получения разрешения на сдачу экзамена после самообучения (а точнее, про горы формуляров, печатей и нотариально заверенных справок о том, что ты не верблюд), у Краса полезли глаза на лоб, будто пытаясь сбежать с неблагодарной должности — смотреть на этот бюрократический ад. Куча бумажной волокиты могла затянуть прошение на месяцы, годы, а там, глядишь, и до пенсии… Но полковник, махнув рукой, как будто отмахиваясь от надоедливой мухи, устроил всё за пару недель — ровно столько, сколько ребята потратили на подготовку, между делом теряя остатки нервных клеток.

По пути в штаб Крас вспомнил вчерашний разговор с Габенсом и сделал неутешительный вывод: все миры, судя по всему, похожи, как близнецы в дурном сне, а может, даже цикличны — или, как бы помягче выразиться, воспринимают героя в едином, предсказуемо-стереотипном ключе. На такие депрессивные мысли его натолкнул очередной звоночек судьбы — уж слишком знакомым казался сценарий. Уже на второй планете его другом становился сирота, которого воспитала тётя. На Фараде это был Ли с тётушкой Мей, тут — Габенс с тётей Толис. Даже Маса, если приглядеться, походила характером на Электру и Паль — тех самых, с которыми у героя были романтические отношения (если, конечно, можно назвать отношениями редкие моменты между побегами, драками и угрозами расправы). Хотя, если уж быть совсем честным, Паль вообще не давала Красу на протяжении всего его приключения на Холпеке, лишь пару раз ослабив оборону — да и то, вероятно, из жалости — и раздвинув ноги перед самым его уходом с планеты-тюрьмы. Видимо, космос считал, что герой заслужил если не хэппи-энд, то хотя бы символическую награду за старания.

Зайдя в штаб, парней уже ждал дежурный офицер — суровый мужчина с лицом, словно высеченным из гранита вечного недовольства. Проинструктировав военных о правилах поведения в «сердце гарнизона» (а точнее, прошелестев заученным текстом, будто читал его в сотый раз за сегодня), он проводил их к местам сдачи экзамена. Крас буквально видел скепсис в глазах дежурного — тот взглянул на него так, будто герой явился сдавать на адмирала, вооружившись лишь книжкой «Тактика для чайников» и безграничной наглостью. Особенно офицера повеселило, что Крас собирался претендовать на офицерское звание после самообучения — видимо, в глазах военного это было равносильно попытке стать нейрохирургом, прочитав пару мемов в интернете.

Доведя парней до кабинетов, старший лейтенант выдал им инструкции — не столько рекомендации, сколько перечень способов, как не вылететь с экзамена в первые пять минут. Студентам давалось двенадцать часов на ответы, в течение которых разрешалось лишь пять раз прерваться — трижды на поход в уборную (чтобы не слить знания вместе с лишней жидкостью) и дважды на принятие пищи в местной столовой (где, судя по запаху, готовили либо тушёный паёк, либо последствия химической аварии). Примечательно, что экзаменующийся не мог выйти из кабинета, не ответив на текущий вопрос — система была продумана так, чтобы предотвратить жульничество в виде помощи от чипа М. У. Л. И. (а заодно и любые намёки на человеческую слабость, вроде панического бегства).

Зайдя в кабинет, Крас огляделся — перед ним было помещение размером четыре на четыре метра, напоминающее либо монашескую келью, либо камеру для допросов. Единственными предметами мебели оказались стул и стол, стоящие так одиноко, будто их только что бросили посреди пустыни. Ремонт в аудитории был… своеобразным. Стены, отделанные материалом, очень похожим на шумоподавляющие панели из родного мира Краса, наводили на мысль, что он оказался не на экзамене, а в студии звукозаписи — той самой, где записывают последние крики неугодных режиму. К счастью, панели были не гнетущего серого цвета, а какого-то нейтрально-бежевого оттенка, что, впрочем, не делало атмосферу менее тревожной.

Отодвинув стул (который скрипнул так громко, будто протестовал против его присутствия), Крас сел за стол. На столе, помимо стопки бумаги и нескольких карандашей (заточенных настолько идеально, что казалось, их готовили для письма, а не для метания в экзаменатора в случае провала), лежала одна-единственная кнопка. Ярко-красная. Такой обычно красуется на больших чёрных ящиках с надписью «Не нажимать».

Крас нажал.

Из ниши в потолке с лёгким жужжанием выехало устройство, напоминающее то ли шпионскую камеру, то ли миниатюрную зенитную установку. Спустя мгновение из него вырвался луч света, который спроецировал изображение прямо на стену перед героем. «Проектор», — догадался Крас. Заодно луч подсветил на столе раскладку электронной клавиатуры — виртуальной, но от этого не менее реальной в своей угрозе. Теперь оставалось только одно: начать отвечать. Или молиться. Или готовиться к худшему.

«Видимо, придётся отвечать на вопросы с помощью этой виртуальной клавы, — подумал Крас, — а я-то рассчитывал выводить каракули на бумаге, как в старые добрые времена, когда технологии ещё позволяли людям ошибаться.» Он мысленно похвалил