Вечно голодный студент 8 - RedDetonator

Иногда приходилось тратить их, так как если бы я прекратил выступать на арене, это было бы подозрительно — я эпизодически отбывал там номер, стараясь экономить энергию.

Теперь же я достаточно жирный, чтобы выдержать длительный и интенсивный переход, но надо будет тщательно считать калории и прорабатывать оптимальные маршруты, чтобы не бегать зря.

Есть ещё один фактор, который невозможно оценить заранее — боевые действия. Я не знаю, сколько КДшников бросят за мной в погоню, как часто я буду с ними сталкиваться, какие звери мне встретятся и так далее. А это очень веская статья расходов калорий, но она рандомна.

Слезаю с Мхасин и сразу же направляюсь в душ. Чернокожая женщина остаётся лежать на кровати и довольно улыбаться.

Этой вообще норм, как я понял, что она находится в рабстве и назначена на развод КДшников, но это объясняется тем, как она выживала всё это время.

Она из Судана и меня очень заинтересовала история её жизни, так как она из тех краёв, в которые я собираюсь отправиться сегодня ночью.

А жизнь у неё была такая, что даже врагу не пожелаешь: родилась в очень бедной семье, отец её погиб во время Второй гражданской войны, поэтому тащить семью на себе пришлось матери, ну и детям пришлось очень рано начать пахать в поле.

В конце концов, ситуация у семьи Мхасин выправилась, ну, относительно, конечно же, она даже начала стабильно посещать школу, чего раньше не могла себе позволить, из-за занятости на чужих полях, которые её семья обрабатывала за жалкие копейки.

И вот она окончила школу, думала даже переехать в ближайший город, чтобы найти там работу и мужа, но в Судане разгорелась Третья гражданская война, в ходе которой погибли её братья и мать. Конфликт продолжался до самого начала зоошизы и ещё недолго после, потому что звери-то звери, но причины для конфликта никуда не делись. Вот где-то в этот момент Мхасин поняла, что надо съёбывать, любой ценой…

С большим табором беженцев, теряющим сотни людей по дороге, она добралась до юга Египта, но там её никто не ждал, поэтому ей пришлось пойти в услужение к какому-то функционеру старой администрации, который любил, скажем так, потыкать в шоколадку.

Она работала на него около полугода, а затем к власти пришёл султан, который отдал южные провинции на кормление своих гвардейцев — эти не стали разводить церемонии и перебили всю местную элиту, присвоив себе её материальные и духовные ценности.

Мхасин попала в гарем нового владыки, по праву преемственности материальных и духовных ценностей, а потом она ему надоела, потому что он оказался не большим любителем потыкать в шоколадку, следствием чего стала отправка негритянки на пшеничные поля, где она пахала, как проклятая, а затем Фортуна ей улыбнулась, и она попала сюда.

«Хотя бы живая — и на том спасибо», — подумал я, смывая с себя её пот и прочие выделения.

Как я отношусь к Мхасин? Да никак — я представил, что нахожусь тут на работе, на которой нужно выполнять определённые задачи, по нормативу.

Никаких отношений с султанскими рабынями это у меня не формирует, хотя мне их жалко, чисто по-человечески.

Для меня есть принципиальная разница между добровольной изменой и тем, что происходит сейчас, а вот для Лапши — я не думаю…

— А можно ещё? — спросила заглянувшая в ванную Мхасин.

— Нет, нельзя, — ответил я.

— Ты что, пидор? — спросила она.

— Нет, я не пидор, — ответил я.

— Может, тебе не нравятся чёрные? — задала она следующий вопрос.

— Я равнодушен к людям любого цвета, — сказал я.

— Тогда в чём дело? — спросила Мхасин. — Здесь полно еды, можно смотреть телевизор, не нужно носить хиджаб, а ещё можно трахаться сколько хочешь! Что тебе не нравится?

— То, что это не мой выбор, — ответил я. — Не еби мне мозг — возвращайся к остальным.

Разговор мы ведём на арабском — за последние полгода я выучил, на неплохом уровне, целых два языка, которые будут абсолютно бесполезны для меня, когда я вернусь в Волгоград…

«Сегодня…» — подумал я с решимостью и вышел из душа.

Крайне неприятно ощущать себя кроликом, к которому в клетку закидывают разных крольчих, чтобы он их оплодотворял и приносил, тем самым, прибыток владельцу фермы.

Наступил ужин, на котором подали испанское национальное блюдо, приготовленное Эсмеральдой, новенькой рабыней, которую привезли откуда-то с севера — пироги «Эмпанада».

Я с ней ещё не беседовал, хотя мы уже успели дважды совокупиться — такие уж современные отношения…

«Никакой романтики, ресторанов, букетов пионов и клубники в шоколаде», — подумал я и усмехнулся.

Ужин проходит в неловком молчании, но неловко только женщинам, а мне глубоко похуй, потому что у меня уже чемоданное настроение.

Я не знаю большей части из здесь присутствующих, потому что это свежий завоз — Ферхунде, Тейлор, Наталья, Титрит, Мириам и остальные уже переведены в какие-то другие помещения, как успешно залетевшие. Даже более того, блин — это четвёртая смена женщин, с которыми надо снова знакомиться.

«Нет, уже не надо», — подумал я и невольно улыбнулся. — «Скоро я либо сдохну, либо обрету свободу. В любом случае, я не дамся живым».

*Египет, мухафаза Эль-Файюм, город Эль-Файюм, дворец султана, крыло мамелюков, 1 августа 2028 года*

Подпрыгиваю и цепляюсь за решётку, после чего перекидываю электропроводящую нить. Хватаюсь за набалдашник и совершаю рывок.

Металл не поддаётся, но я повторяю попытку, и углеволокно с нанотрубками демонстрирует своё превосходство.

Решётка смялась, я сразу же прыгнул к ослабшему месту и выбрался наружу, впервые за долгое время.

«Уф, здесь даже воздух пахнет иначе!» — подумал я. — «Почти свобода, сука, блядь!!!»

Усиленным прыжком перемахиваю через бетонный забор, для пущей защиты обмотанный колючей проволокой, после чего приземляюсь на песок и начинаю бег.

Я испытываю сейчас тупую и, скажем так, топорную радость, которая ощущается неестественно. Но это связано с тем, что сработала моя пассивка — непосредственно перед началом реализации плана побега, я был на сильном кортизоле, так как в голове моей крутились возможные варианты негативного исхода, от смерти до поимки, на что мой организм отреагировал впрыском гормонов стресса.

Теперь же, когда кортизол подавлен, мною владеет эта самая тупая радость, от осознания того, что я бегу, блядь!

Мне нужно оружие, чтобы было чем отвечать на попытки остановить меня, поэтому я рванул