Звоните Манькову! - Денис Деев

— Врубаюсь. Однако…

— Ну и молодец, что врубаешься, — удовлетворенно хмыкнул бык, грубо меня обрывая. — Бывай, не кашляй. Только это… к проводам сам не лезь. А то еще убьет нахрен.

Он на прощание похлопал меня по спине — да так, что чуть, собака, хребет не сломал — и неспешно, вразвалочку пошел по коридору по своим бандитским делам.

За моей спиной уже столпились ребята.

— Что делать будем? — растерянно спросил Толик, заглядывая в обесточенный щиток. — Электриков вызывать?

— Боюсь, одними электриками мы здесь не обойдемся, — мрачно отозвался я.

Это было тупое, примитивное запугивание. Классическая демонстрация силы — типа, сиди в темноте и не рыпайся, знай свое место. Но знал бы этот Евгений меня получше, вряд ли бы стал проворачивать этот дешевый трюк. Если утром, проснувшись с идеей о взаимовыгодном партнерстве, я искренне готов был договариваться и делиться, то теперь — я был готов воевать.

Хотя я и прекрасно понимал: переть в лоб на этого урода с его отмороженной охраной — это верный способ свернуть себе шею. Тут нужна была другая стратегия.

Пытаясь взять эмоции под контроль и собраться с мыслями, я вернулся в кабинет и подошел к окну, бездумно глядя на заснеженную улицу.

— Мы так и будем видами любоваться или всё-таки о делах разговаривать начнем? — нетерпеливо нарушил тишину следовавший за мной по пятам Толик.

— О делах… — на автомате произнес я.

Хотя я понятия не имел, как эти дела теперь разруливать. Внезапно мое зрение сфокусировалось на сером здании, которое находилось прямо через улицу от райисполкома.

— Это что⁈ — спросил я, прищурившись.

Толик вытянул шею, выглядывая из-за моего плеча:

— Что? Где?

Подошел Сергей, проследил за моим взглядом и сказал:

— А, это ДОСААФ. Я там когда-то борьбой занимался…

Договорить он не успел — на столе пронзительно зазвонил телефон. Я в два шага подошел к столу и поднял трубку.

— Алло.

— Ну что, малохольный, надумал? — раздался в динамике хриплый издевательский голос.

Я мгновенно понял, с кем говорю, и внутри начала закипать глухая злость.

— Это кто⁈

— Кто надо, — равнодушно отрезал голос. — Надумал или нет?

— Пока еще думаю, мне надо поговорить с…

В трубке сначала раздались короткие гудки, а затем громкий скрежет помех. После которых телефон окончательно умер. Сколько бы я ни стучал по пластиковому рычажку — в ответ стояла мертвая тишина.

— Они нам телефон отрубили! — я в сердцах швырнул бесполезную трубку на аппарат.

— Вот суки! — взорвался Толик, сжимая кулаки.

Алена вздрогнула и испуганно прошептала:

— Ребят… может, нам всё-таки с ними договориться?

А я отчетливо понимал: с такими людьми договариваться категорически нельзя.

И дело было даже не в уязвленной юношеской гордости или банальной жадности. Это был холодный, суровый прагматизм выживания. Любой нормальный договор работает только тогда, когда обе стороны признают хоть какие-то рамки: закон, пацанские понятия, элементарную взаимную выгоду. Здесь же рамок не было и в помине. Согласись я сейчас на их условия, пойди на попятную, предложи свою красивую схему «вин-вин» — и что будет дальше?

Завтра Евгению Владимировичу покажется что его доля маловата. И он снова пришлет свою шестерку отрубить нам свет, чтобы забрать всё остальное. Уступка беспредельщику — это не компромисс. Это демонстрация твоей готовности стать покорной жертвой. Стоит один-единственный раз показать, что ты ломаешься под силовым давлением, и на тебе будут ездить до тех пор, пока не выжмут досуха.

Настоящее партнерство всегда строится на уважении или, на худой конец, на обоюдном страхе потерь. А эти упыри понимали только язык грубой силы. И раз они начали эту партию с грязи, то финал будет еще грязнее. Договариваться с ними — всё равно что добровольно надеть себе на шею удавку и вежливо протянуть им конец веревки.

— Нет, Алена, — жестко произнес я, отворачиваясь от стола. — Договариваться мы с ними не будем. Серега, пошли в ДОСААФ, ты там кого-нибудь знаешь?

— Да, тренера, с которым раньше занимался, — растерянно ответил напарник.

— И всё?

— Ну а кого еще? Вахтера на входе?

— Ну, хоть что-то, — кивнул я. — Пойдем.

— Куда⁈

— В ДОСААФ.

— А зачем? — Серега непонимающе захлопал глазами.

— На месте сориентируемся, — отрезал я, накидывая куртку.

— А мы⁈ — испуганно пискнула Алена, переводя взгляд с меня на Серегу.

— А вам оставаться здесь банально опасно, — пояснил я. — Черт его знает, что этот Женя еще придумает. Погуляйте часик на улице.

— Вашу ручку, фрау-мадам! — просияв от радости, Толик картинно изогнулся и галантно протянул Аленке руку.

— С ним⁈ Гулять⁈ — девушка брезгливо отшатнулась. — Да ни за что!

— Не больно-то и хотелось, — тут же насупился Толик, пряча руки в карманы.

— Так! — рявкнул я, окончательно выходя из себя. — У нас тут проблемы нереальные, а кое-кто решил в детский сад поиграть⁈ Ты, — я указал пальцем на Аленку, — как выйдешь из здания, идешь направо. Ты, — палец уперся в грудь Толика, — идешь налево. Инструкция ясна⁈

— А можно я направо… — испуганно пролепетала Алена. — А то… я всё-таки девушка… и «налево» мне как-то…

— Нельзя им по улицам гулять, — неожиданно вмешался Сергей. — Тем более Аленке.

— Это еще почему?

Серега наклонился ко мне и почти одними губами произнес:

— Заложники…

Бли-и-ин! А ведь Серега прав на все сто. От Евгения Владимировича и его отморозков теперь можно было ожидать абсолютно чего угодно. Взять слабое звено, чтобы сделать меня сговорчивее — это же классика жанра!

Я торопливо вытащил из кармана крупную купюру и всучил ее Толику.

— Идите в кафе, где мы вчера обедали. И сидите там, на виду у людей, пока мы за вами не зайдем. Никуда не высовываться. Всё понятно?

— В кафе… с Толиком… — Алена снова мученически скривилась.

— Ой, какие мы, поглядите-ка, застенчивые! — взорвался я. — Не хочешь сидеть в светлом кафе и пить чай с пирожными, будешь сидеть в каком-нибудь сыром подвале или зиндане! И воду тебе раз в день приносить будут. И ведро для «пописать» в углу поставят.

Лицо Алены мгновенно побледнело, она судорожно сглотнула.

— В кафе, так в кафе, — покладисто согласилась