Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

существ, вынырнувших из адской бездны и обосновавшихся в Новом Бангоре. Я говорю о демонах, мистер Тигр. С некоторыми мне удается найти общий язык, чтобы изгнать или превратить в своих союзников, другие… Что ж, другие слишком опасные, чтобы вступать с ними в переговоры.

Лэйд не удержался от смешка.

– Вот как? Демоны?

– Существо в Олд-Доноване, которое я извела два месяца назад. Оно было похоже на гигантскую змею длиной в тридцать футов, покрытую извивающимися щупальцами и ядовитыми колючками, с дюжиной человеческих глаз и львиной пастью.

– Это танифа. Обычный полинезийский танифа. Под Олд-Донованом этих тварей больше, чем земляных червей у меня в палисаднике.

– Я убиваю демонов, которые овладевают живыми людьми, заставляя их терять рассудок.

– Кикокико. Не все из них опасны, есть надежные способы вышвырнуть таких самовольных жильцов.

– Я расправляюсь с отродьями-людоедами с головами псов, которые подкарауливают жертву ночью, чтоб разорвать на части.

– Копуваи. В самом деле неприятные твари. Чудовищный аппетит и на полпенни здравого смысла.

– А еще я убиваю исчадий Ада, которые выходят из океана по ночам. Бледнокожие, рыжеволосые, с длинными пальцами, которыми они рвут и душат зазевавшихся рыбаков…

– Понатури. – Лэйд хотел изобразить зевок, но неожиданно для себя зевнул самым натуральным образом. – Не хочу вас расстраивать, мисс Воган, но все эти создания – всего лишь мелкий сброд из пантеона чудовищ полинезийской мифологии. Он выкроил их из воображения полли, наделил плотью и поместил в созданную Им реальность с той же легкостью, с которой создает прочих чудовищ. Но это далеко не самые опасные из Его порождений. Поверьте, мне доводилось встречать существ куда более жутких, таких, при встрече с которыми рассудок можно потерять, точно шляпу.

– «Он»? – Воган прищурилась. – Впрочем… Что еще вам обо мне известно?

Лэйд неопределенно пошевелил пальцами в воздухе.

– Все прочее из разряда слухов, а я не из тех джентльменов, которые позволяют себе оскорбить хорошее общество цитированием всяких фантазий и непристойностей.

– И все же! Что еще?

– Говорят, вы обедаете столовыми приборами, сделанными из человеческой кости. Что по тринадцатым числам разъезжаете по городу обнаженной верхом на черном козле. Что вызываете ураганы, насылаете мор на скотину, повелеваете тварями в морской бездне… Ах, вот еще…

– Что?

– Что в свободное от черных ритуалов время вы пописываете советы для домохозяек в «Серебряном Рупоре» под псевдонимом Анна Саварин, в основном для рубрик «Субботний обед» и «Советы модистки».

Ярко-алые губы Воган, сжавшись, на миг образовали тонкую красную линию. Чертовски напоминающую след, остающийся на коже, если провести по ней хорошо заточенным ножом. «Улыбка, – подумал Лэйд, – это всего лишь улыбка. Но в ней есть что-то такое, от чего мне хочется выскочить прочь, промчаться без остановки четыре мили до “Глупой Утки” и выпить подряд три порции бренди…»

– Очень остроумно, мистер Тигр. Очень. Вы ведь не думаете, что это правда, так?

– Не думаю, – согласился Лэйд, – просто некоторые слухи мне самому кажутся забавными. А вы слишком напряжены в последнее время. Итак, кто следующий? Полагаю, вы, мистер Блондло?

Воган скривила губы.

– Нет необходимости. Мистер Блондло уже ознакомил нас со своей историей – в первые же пять минут, как только появился в этой гостиной, не спрашивая нашего к ней интереса. Но мне будет приятно, если вы отвлечете его внимание хотя бы на пару минут. Последние четверть часа он разглядывает меня так пристально, что мне начинает казаться, будто эта его штука видит сквозь одежду.

* * *

Блондло не оскорбился. Лишь гул его шлема на несколько секунд переменился, будто бы сместившись в другую тональность.

– Эта штука, как вы выразились, мисс Воган, видит все, что только существует в мире, – отозвался он немного уязвленным тоном. – Включая то, что когда-либо существовало. Этот аппарат, сконструированный мной, использует в своей основе N-лучи, которые…

– Да-да, я помню. Видят все сущее на всех уровнях мироздания вплоть до торсионных полей, что бы это ни значило.

Блондло приосанился. Непростая задача, учитывая его худощавое телосложение, а также массивную конструкцию на голове.

– Я сделал это открытие в девяносто пятом, – вдохновенно произнес он. – Вы, должно быть, помните того мюнхенского выскочку, Вильгельма Ринтхена, который с немалым апломбом продемонстрировал публике открытые им Х-лучи. Недурная штучка. Сами невидимые, эти лучи были способны пронзать деревянные доски дюймовой толщины точно рисовую бумагу. Ученое сообщество пришло в неописуемый восторг, но ни один из этих толстокожих болванов не понял того, что мгновенно понял я. Х-лучи не всевластны, они с трудом пробиваются сквозь толстый слой каучука или стали, а свинцовая пластина и вовсе является для них непреодолимой преградой. Я измерил их скорость, обнаружив, что она сходна со скоростью света, провел некоторые опыты с диэлектриками, исследовал фотоэффект… В мире должно было существовать более мощное излучение, я задался целью обнаружить его. Излучение, пронизывающее все сущее, словно эдемские лучи того изначального света, что впервые разогнал вселенскую тьму!..

Блондло говорил с болезненным пылом фанатика, ожесточенно жестикулируя тонкими, нервически подергивающимися пальцами. Он походил на одного из тех безумных ораторов, что иногда встречались в Гайд-парке: горящие нездоровым блеском глаза, порывистые движения человека, с трудом управляющего собственными руками… Глаза Блондло были не видны, но блеск многочисленных линз и без того давал нужный эффект, заставляя Лэйда ощущать себя неуютно.

– Они в самом деле столь мощны, ваши лучи? – осведомился Ледбитер, косясь на гудящий шлем не без опаски.

– Для этих лучей не является преградой даже три дюйма свинца или закаленной крупповской брони, – с гордостью заметил Блондло. – Так что да, самая плотная материя для них не более серьезное препятствие, чем прозрачная паутина. К слову, могу заметить, что у вас на груди под одеждой имеется шрам в форме зодиакального символа скорпиона, а у мисс Воган по меньшей мере две дюжины премилых татуировок. Даже на тех частях тела, на которых совсем не ожидаешь их обнаружить.

Ледбитер рефлекторно приложил руку к груди напротив сердца, а Воган порозовела под слоем пудры. Совсем немного, но Лэйд был убежден в том, что это ему не показалось. Давно известно: когда дело касается цветового восприятия, любой лавочник даст фору в тысячу очков лучшему из придворных художников. Только он способен, бросив взгляд на табак, определить, что ему подсунули – первосортный английский кавендиш или разбавленную дубовой стружкой латакию, – даже не напрягая носа, по одному только цвету. «Может, мисс Воган и мнила себя ведьмой, – мысленно улыбнулся Лэйд, – силясь изгнать из себя все человеческое, но некоторые черты отчаянно упрямы…»

Блондло кашлянул, сцепив на груди руки.

– Работа шла медленно – не только потому, что я готовился совершить революционное открытие, способное покачнуть тяжеленные валуны фундаментальной науки, устоявшиеся на