Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

– О том, который я почувствовал еще от двери! – буркнул Лэйд. – О запахе самонадеянных дилетантов, принявших Его дары и считающих, что в силах использовать их против Него же. Ну же! Убирайтесь! И постарайтесь забыть, что видели друг друга прежде! Вернитесь к вашему никчемному ремеслу, заклинайте демонов – или чем еще вы там себя развлекали – и молитесь, чтобы Он рано или поздно смилостивился над вами, даровав свободу или, по крайней мере, быструю смерть. Иначе…

Воган немного раздраженно приподняла острую, как нож, бровь.

– «Он»? О ком это вы все толкуете? Кто – «Он»?

Кресло Ледбитера недовольно скрипнуло, когда он, состроив гримасу, откинулся на спинку.

– Кажется, я знаю, о чем говорит наш милейший бакалейщик. Видите ли, мисс Воган, мышление лавочников устроено на своеобразный манер. Они склонны проявлять фантазию лишь там, где требуется сочинять рекламации для сапожной мази, за пределами же этой области мыслят примитивно и плоско. Мы с вами знаем, что Новый Бангор – это пласт реальности, который неподвластен обычным законам бытия, мы учимся его правилам и мироустройству, хоть каждый и по-своему… Но мистер Лайвстоун устроен иначе. Несмотря на все те полосы, которыми украшен его и без того неважный костюм, в глубине души он – торгаш, чье мировоззрение похоже на дремучее мировоззрение полли, – Ледбитер кивнул в сторону таращащего глаза Дадди. – В каждом непонятном явлении им мерещится чудовище, как дикарям мерещатся жуткие твари при каждом ударе грома или жуткие божества, стоит только упасть затмению. Персонализация страхов, только и всего. Наш дорогой мистер Лайвстоун считает, что остров – это не просто обособленный кусочек мироздания, а огромное древнее чудовище под именем… Левиафан, кажется?

Голова Блондло дернулась на плечах, отчего его чудной шлем издал легкий металлический гул.

– Как вы сказали? Левиафан? Так вы китобой, мистер Лайвстоун?

Воган фыркнула, не дав Лэйду ответить.

– Не чудите, Блондло! – Она небрежно поправила свой пышный воротник. – Будь мистер Тигр китобоем, едва ли бы мы смогли усидеть здесь: от этой публики смердит, как от помойки. Кроме того, всем известно, что китобои безумны. Они не видят разницы между прошлым четвергом и жареной картошкой!

– С китобоями сложно найти общий язык, – согласился Лэйд, – они… Я полагаю, что их разум именно потому и превратился в груду осколков, что коснулся истинной природы Нового Бангора. Точнее, в нем на мгновенье отразилась тень существа, обитающего в его недрах. Его величества Левиафана, владетеля времени и материи. А еще – безумного владыки, неутомимого ученого и верховного палача. Нет, я не китобой. Я владелец бакалейной лавки в Хукахука. И потому говорю вам: уходите прочь. Выметайтесь! Ну! Я не знаю, зачем хозяину этого дома вздумалось собирать под своей крышей подобную компанию, но слишком хорошо знаю, чем это может закончиться.

– Чем? – живо спросила мисс Воган.

Ледбитер хлопнул себя по лбу. Даже это у него вышло легко и изящно.

– Ну конечно же. Мне стоило догадаться, что старина Чабб вытащит из-за пазухи своего пропахшего маслом пиджака еще одну ветхую легенду Нового Бангора. Такую же дешевую и никчемную, как прочий ассортимент его лавки. Клуб «Альбион»!

– «Альбион»?

Ледбитер поморщился.

– Одна из старых полузабытых легенд острова, все еще имеющая хождение среди малообразованной публики. Будто бы много лет тому назад несколько чудаков, в большинстве своем авантюристов и неудачников, собрали подобие тайного общества – отчего-то им вздумалось именовать его клубом – с целью докопаться до главных тайн острова. В сущности, это не более чем притча о Вавилонской башне в лохмотьях из полинезийских суеверий, щедро приправленная замшелым англиканским догматизмом. В процессе своих изысканий они будто прогневали какие-то могущественные силы и все до единого погибли страшной смертью.

Темные глаза Воган загорелись приглушенным желтоватым светом, точно пара газовых фонарей в темном переулке.

– Какая интересная легенда!

Ледбитер скривился в ответ.

– Жалкая и никчемная мистификация, не заслуживающая вашего интереса. В свое время я сделал попытку проверить ее подлинность и, конечно, убедился в том, что все это вымысел: ни клуба с таким названием, ни людей, упомянутых его членами, в Новом Бангоре никогда не существовало. Но старые лавочники имеют склонность коллекционировать слухи с тем же упоением, с которым мыши собирают окаменевшие сырные крошки. Ничего удивительного в том, что мистер Лайвстоун верит в «Альбион», мало того – пытается запугать им и нас. Это вполне в его манере.

Лэйд бросил тоскливый взгляд в сторону зарешеченного окна.

Там, снаружи, быстро сгущались сумерки, темные и влажные, как это обыкновенно бывает в тропиках. Если в Миддлдэке с наступлением вечера обычно воцарялась суматоха, сюда, в Редруф, сумерки приходили в обрамлении тишины и спокойствия, точно благовоспитанный путник, облаченный в чопорный и строгий наряд.

По дороге не катились, чихая на каждом шагу, изношенные локомобили. Под окнами не шлялись, сталкиваясь, беспутные автоматоны, позабывшие хозяйские приказы. По улицам не сновала грязная ребятня, оглушительно свистящая и кидающая на спор камешки по уличным фонарям. Не горланили песен поднабравшиеся студенты, тянущиеся из пивных, и портовые рабочие, впервые за день промочившие глотку…

«Вот почему некоторые перебираются в Редруф, – решил Лэйд. – Здесь всегда спокойно и тихо. Верно, здесь будет спокойно и тихо даже за минуту до того, как чертов остров, устав мозолить глаза мирозданию, окончательно нырнет в черный океан нематериального, унося за собой жалких, дергающихся, цепляющихся за его панцирь существ. Здешний воздух чист, в нем нет ни ядовитых испарений Коппертауна, отдающих медью и серой, ни тягучего морского духа Клифа, ни тысяч беспокойных базарных ароматов Миддлдэка».

Несмотря на это, окно в гостиной было закрыто. Не просто притворено, но основательно захлопнуто, не оставляя ни единой щели, да еще и защелкнуто на два шпингалета. «Вот отчего здесь царит духота, – рассеянно подумал Лэйд. – Хозяин просто не любит сквозняков, а может, боится, что проникшие внутрь москиты засидят его изящную мебель и роскошный стол…»

А может, погодные службы острова обещали ночью холодную бору[116]? В последние дни погода на острове установилась необычайно прохладная для этого времени года. Неудивительно, что многие носы приникли к барометрам, жадно ища в движении их стрелок хоть какое-то объяснение…

Плевать.

Он не собирался задерживаться в этой компании, и спертый воздух в чужой гостиной – последнее, что заботит Лэйда Лайвстоуна этим вечером. Но вот запах в нем… Этот чертов сводящий с ума запах, которого они не ощущают. Гибельный, опасный, тревожный.

– Мне безразлично, верите вы в «Альбион» или нет, – сухо произнес он. – Мое дело – предупредить. Каждый из вас источает определенный аромат. И я говорю не про запах табака, духов или пота. Вы еще не обвыклись