Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

Месяц назад мы с приятелями ужинали – ничего особенного, всего лишь небольшая холостяцкая пирушка на дюжину персон. Был Эрсиваль из «Вестпака», Симмонс из «Национального австралийского», Илли Мэддисон из «АСБ», кто-то еще… Выпили за дам, за интерналии[120], за моряков Ее Величества, отчего-то вдруг за жимолость, снова за дам… Помню, Эрсиваль провозгласил отчаянно забавный каламбур, и мы все смеялись до слез. Потом Питерс – он представитель мистера Ллойда на наших берегах – полчаса кряду убеждал нас заключить торговое соглашение с «Олдриджем и Крамби»: необычайно целеустремленная биржевая компания с превосходной репутацией, рано или поздно она подомнет под себя рынок ценных бумаг, твердил он, а мы… После третьей порции портвейна разговор как-то сам собой коснулся мистики. – Мистер Герни потер мощные, как у боцмана, запястья, прикрытые превосходно накрахмаленными манжетами. – Неожиданно выяснилось, что многие из нашего сословия испытывают тягу к суевериям разного толка. Мэддисон в начале каждого финансового квартала вслух поминает кроликов[121], Эрсиваль никогда не открывает в помещении зонт и все в таком духе. Признаю, я безжалостно высмеял их всех. Называл суеверными старухами, погрязшими в мракобесии, которых вот-вот раздавит неумолимо приближающийся поезд грохочущего двадцатого века… Черт, даже вспоминать стыдно. Портвейн всех нас толкает на глупости, самый коварный из напитков. В конце концов я во всеуслышание заявил, что готов уплатить сто фунтов стерлингов любому человеку, который докажет мне существование потусторонних сил. Мои приятели в пику мне ответили тем же. Уже спустя четверть часа на столе лежало по меньшей мере полторы тысячи фунтов. Недурная касса даже по меркам того круга, в котором я привык работать.

Лэйд мысленно присвистнул.

Полторы тысячи!

Досадно, что мистеру Герни не пришло в голову пригласить сюда заодно с прочими старика Макензи, хозяина «Глупой Утки». Того хватил бы удар на месте. Макензи тоже был первым в Хукахука любителем заключать пари, но самый крупный его выигрыш в Хейвуд-Тресте на памяти Лэйда заключался в паре английских булавок, потертом фартинге и носовом платке…

Мистер Герни тяжело вздохнул, не глядя ни на кого из присутствующих. Его взгляд скользил по полированной поверхности стола, как по замерзшей поверхности идеально круглого пруда.

– Знал бы я тогда… – пробормотал он, будто бы сам себе. – Знал бы я, что неделю спустя буду собственноручно рассылать приглашения людям, которых прежде мнил мошенниками и аферистами, готовыми дурачить головы свихнувшимся на почве мистики простакам…

– Если бы я был в силах, я бы запретил всем театрам в Новом Бангоре играть увертюры[122], – пробормотал Лэйд вслух. – Возможно, это сделало бы билет на два пенса дешевле, кроме того сэкономило бы многим из нас порядочно времени. Пора бы уже наконец переходить к сути! Но раз уж вы сами вспомнили о приглашениях… Для человека, по вашему собственному признанию, не интересующегося мистикой, вы сумели собрать чертовски странную компанию у себя в гостиной. Вы знаете не только наши имена и адреса, но и то, какого рода услуги мы предоставляем. Откуда, хотел бы я знать? Не думаю, чтобы кто-то из присутствующих давал объявление в газету!

Мистер Герни вяло улыбнулся.

– Я знаю, вы имеете дело с непростыми силами, мистер Лайвстоун, но поверьте мне, деньги – тоже могучая сила. Не так давно я нанял восемь частных детективов, пятерых профессиональных журналистов и полдюжины отставных полисменов. И это обошлось мне недешево. Кроме того, пришлось подкупить еще множество клерков, делопроизводителей, архивариусов, страховых агентов… Всю неделю эти люди рыли носами землю, добывая для меня информацию. Засекреченные формуляры, полицейские протоколы столетней давности, отчеты, лежащие в бог весть каких шкафах, испещренные каракулями клочки бумаги, полнящиеся слухами… В конце концов мои трудолюбивые птички собрали изрядную кучу плодов, из которой я отобрал самые… перспективные. Вы – лучшие в своем роде. Именно поэтому я не прошу вас предоставить рекомендации, как обычно поступаю, принимая кого-то на работу: считайте, они уже у вас есть.

«Прекрасно, – подумал Лэйд, с трудом удерживая на лице сосредоточенную гримасу, – я удостоился чести быть приглашенным в этот кружок неудачников только потому, что какая-то из ищеек Герни пронюхала о существовании Бангорского Тигра. Уцепила какой-нибудь грязный слушок из числа тех, что тысячами курсируют в подворотнях и портовых трактирах. Но если этот толстокожий увалень в самом деле думает, что сможет нанять меня, будто кебмена, едва лишь щелкнув лакированным бумажником, его ждет неприятный сюрприз. Я не стану с ним работать, что бы он ни предлагал. Тигры не работают в стае. Кроме того…»

Лэйд нахмурился, только сейчас поняв, что именно настораживает его в этом деле.

Человеческий рассудок может быть сколь угодно сложно устроен, однако он плохо подготовлен для встречи с немыслимым. В него попросту не заложены достаточные расчетные нагрузки. Едва лишь он сталкивается с тем, что не способен переварить, как его устои рушатся, точно подточенные термитами подпорки. Лэйду приходилось видеть таких людей – людей, столкнувшихся со страшной изнанкой острова. Смущенных, испуганных, сбитых с толку, обезумевших. Среди них были люди недюжинной выдержки и выдающегося хладнокровия. Отважные моряки, столкнувшиеся с существами, словно сошедшими с безумных картин Босха. Самоуверенные грабители, обнаружившие, что грязные подворотни Скрэпси отныне принадлежат не только им одним. Дерзкие ученые, которых безоглядные исследования завели в страшную и пугающую бездну…

Многие из них появлялись на пороге «Бакалейных товаров Лайвстоуна и Торпа», моля спасти их жизнь и рассудок. Многим из них он помогал – обычно как советчик или дипломат, но порой приходилось запускать руку в ящик письменного стола, где он держал тяжелую артиллерию. Почти всегда такие люди были до смерти напуганы или, по крайней мере, чертовски смущены. А этот…

«Чересчур спокоен и собран», – подумал Лэйд. Даже сейчас он выглядит так, словно держит речь перед собранием банковских клерков, разве что не помахивает тросточкой. И уже это чертовски странно. Если Левиафан в самом деле зацепил его, и не вскользь, а так, что заставил эту акулу выкладывать ассигнации, нанимая без разбору всякий сведущий в потусторонних делах сброд, сейчас на лице у мистера Герни должен иметь место серьезный нервный тик, а не легкомысленная усмешка.

Вот уж точно – выдающееся самообладание…

Ледбитер деликатно коснулся предплечья хозяина дома своими ухоженными пальцами.

– Все в порядке, мистер Герни, – произнес он доверительным тоном, легко переходя от роли самодовольного оккультиста к роли седобородого викария, – какие бы обстоятельства ни угрожали вам, вы сделали правильный выбор, доверившись нам. Не могу поручиться за всех здесь присутствующих – среди нашего брата тоже встречаются нечистоплотные джентльмены, воображающие себя бог весть кем и готовые рядиться в звериные шкуры, – но в одном вы можете быть уверены: мы на вашей стороне и