Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

Мистер Герни кивнул. Кивал он тоже по-орлиному, с достоинством, большая голова неторопливо шевельнулась вверх-вниз, будто бы намечая мощным тяжелым клювом траекторию удара.

– Помощь… – пробормотал он с горечью, полируя пальцем столешницу, которая совершенно в этом не нуждалась. – Месяц назад я бы посмеялся над этой помощью, как охотно смеялся над представителями вашего ремесла. Но сейчас… Видит Бог, сейчас мне меньше всего хочется смеяться.

– Положитесь на нас, – мягко произнес Ледбитер с такой кротостью в голосе, что Лэйд едване фыркнул, – расскажите, что вас гложет, и оставьте нам нашу работу.

Банкир тяжело откинулся на спинку стула. Лицо его сделалось еще более сосредоточенным, будто он только сейчас по-настоящему решился.

– Хорошо. Отдаю себя на вашу волю, джентльмены… и леди. Расскажу все, что знаю.

* * *

– Дело в этом пари?.. – бесцеремонно спросила Воган. В отличие от Ледбитера, она поглядывала на мистера Герни без особого пиетета, пожалуй даже пренебрежительно. Но блеск в ее темных глазах определенно не был наигран. Неважно, кем она себя считала – ведьмой или повелительницей демонов, – она прежде всего была женщиной, а значит, подвержена любопытству.

Мистер Герни покачал головой.

– Нет. Пари здесь ни при чем. Я вспомнил о нем к случаю, чтобы показать, сколь трезвых убеждений придерживался мой разум до недавнего времени. Я настолько не верил в мрачные сказки, которые несут обезумевшие бедняги, причастившиеся проклятой рыбой, что готов был поставить немалую сумму на кон. Но тут… Позвольте, я начну сначала. Это было… Шестого марта, в среду. С самого утра я чувствовал себя неважно. За меня вновь взялся мой старый недруг артрит, а это сущий мучитель, если приходится провести весь день на жестких кабинетных стульях, кроме того отчаянно капризничал желудок. Единственное верное средство от артрита – это ромовый компресс на березовых почках, Ортимер мастер его делать. Ортимер – этой мой камердинер. Он знает меня с тех пор, как я был мальчишкой, как знает наперечет и все мои болячки. Я имею в виду – знал. – Герни на секунду прикрыл глаза. – Господи, как тяжело это рассказывать… Итак, в среду я вернулся из банка сразу после обеда – ужасная ломота в костях мешала мне сосредоточиться. Вернулся пешком: банковские локомобили, конечно, превосходные экипажи, но я боялся, что мой желудок не выдержит тряски. Уже по дороге домой я заметил нечто странное.

– Что?

– Воздух вокруг моего дома. В нем словно было что-то разлито. Такое, знаете, ощущение, будто… будто…

– Запах гортензии? – резко спросила Воган. – Только чуть более солоноватый?

Герни покачал головой.

– Нет, я бы сказал… Воздух словно сделался чуть более жидким, чем обычно, и немного горчил на языке. Я не обратил на это внимания, списал все на Коппертаун. Сами знаете, иногда тамошние цеха выбрасывают из себя такую дрянь, которая может добраться даже до Редруфа. А, вот еще что странно. Я заметил, что все бродячие коты на улице при виде меня цепенели и почему-то спешили убраться прочь. Это было чудно, но тогда я не придал этому внимания, очень уж спешил домой. Я еще не знал, что именно дома меня и поджидают настоящие сюрпризы…

– Дальше, – холодно приказал Лэйд, прежде чем Воган успела что-то сказать. – Что вы заметили?

Мистер Герни поежился. Так, словно ощутил порыв холодного ветра, забравшегося в теплую гостиную через закрытое наглухо окно.

– Были и другие знаки… Непонятные, причудливые, тревожные. Некоторые из них бросались в глаза, другие я обнаруживал лишь случайно. Так, вся медь в доме потускнела и покрылась патиной – а ведь медь была гордостью Ортимера, он драил ее без устали и обыкновенно не терпел и пятнышка! Когда я взял чистый фужер, чтобы выпить немного шерри – успокоить желудок, – внутри оказался тонкий налет зеленоватой плесени. Ровно такая же плесень была на столовом серебре и фарфоре. А еще…

– Да?

– Стекла. – Мистер Герни сосредоточенно сплел пальцы, ни на кого не глядя. – Они словно покрылись инеем, хотя на улице стояла теплая пригожая погода, семьдесят семь градусов[123].

– Ага, – глубокомысленно заметил Ледбитер, прищурившись, – продолжайте.

Блондло несколько раз лихорадочно переключил что-то в своем шлеме, заставив линзы негромко загудеть.

– Ах, как досадно, что меня там не было, – пробормотал он, – было бы любопытно взглянуть на них. Замерить показатель Ангстрема…

– Это все ерунда. – Голос мистера Герни стал сухим, будто ему было сложно говорить. – В самом доме тоже что-то переменилось. Все металлические предметы ощутимо потеплели, будто какой-то негодник незадолго до моего прихода прикладывал к ним каминными щипцами кусок угля. Дверные ручки, петли, даже крючки в прихожей – все было таким горячим, что я едва не обжег палец, прикоснувшись к подставке для газет. Это уже было чудно. Я спросил Ортимера, уж не мерещится ли мне это, но он заверил меня, что наблюдает то же самое. Он подал мне обед – была половина пятого, – но я не смог съесть его, несмотря на то, что испытывал волчий голод. Мясо казалось мне пропитанным горечью, овощи – склизкими, с неестественным вкусом. Я просидел над тарелкой битый час, потом сдался и отослал обратно на кухню. Вся еда в доме точно утратила свой вкус. Головка отличного стилтоновского сыра, которая ждала меня на десерт, ощутимо пованивала водорослями, а турецкий кофе, который Ортимер великолепно готовит, отдавал дегтем. Вы, должно быть, знаете, в Редруфе мягкий климат, его не терзают ветра, поднимающиеся из моря, властвующие в Клифе и Лонг-Джоне, но в тот вечер мне показалось, что сквозняки, забирающиеся в окно, по-змеиному шипят. Я приказал Ортимеру наглухо запереть все окна в доме.

– Это все? – быстро спросил Ледбитер.

– Нет. Пытаясь уверить себя, что все это – следствие переутомления, я устроился на софе после обеда, решив почитать: чтение обыкновенно расслабляюще на меня воздействует. Я взял первую попавшуюся книгу – это был «Лунный камень» Уилки Коллинза – и читал с самого начала около получаса. Но не успел я дойти до того места, где мистер Мертуэт рассказывает гостям об индийских браминах, как ощутил легкую дурноту вроде той, что одолевает, если прокатиться на старом локомобиле по ухабистой дороге. Я попытался вернуться к чтению и с ужасом обнаружил, что буквы разбрелись по странице. Они выпустили ножки и превратились в крохотных чернильных тварей вроде хищных амеб, жадно пожирающих друг друга прямо у меня на глазах. Вскрикнув от отвращения, я уронил книгу, а когда подобрал ее…

– Они исчезли, – Ледбитер кивнул, будто услышал нечто само собой разумеющееся, – я так и думал.

Мистер Герни криво усмехнулся.

– Если бы только это. Книга, которую я читал и которую поднял с пола, оказалась