Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

частицы на самых различных энергетических уровнях, формируя макроскопические кварковые ядра. Их гравитация, в свою очередь, может самым непредсказуемым образом воздействовать на ткань пространства, подчиняя себе гипероны и заставляя занимать более высокие энергетические уровни…

Мистер Герни застонал, словно его одолевала мигрень.

– Как по мне, лучше бы это был гигантский крокодил, – пробормотал он. – Ваша теория ничем не лучше прочих. Но у нас, кажется, в запасе еще два варианта. Мистер… Четверг Ноябрь Кристиан…

– Четверг Октябрь Кристиан Второй, – быстро закивал старик-полли, – но мне привычнее Дадди, так меня все на острове зовут. Дадди, сэр.

– Дадди. Конечно. Что вы думаете на этот счет?

Он некоторое время недоуменно хлопал глазами – верно, пытался сообразить, чего от него ждут, и потратил добрую минуту, чтобы собраться с мыслями.

– Это уж все понятно, мистра. Nga mea kino[133]! По всему видать, вы прогневали Фиро, повелителя темных лесов. Видно, нарушили табу, что вам было установлено вождем, или небрежность какую совершили… Tino kino[134], мистра! Тут нужен ноа. Много-много ноа.

– Что такое «ноа»?

Полли беспомощно пошевелил в воздухе узловатыми пальцами, будто пытаясь нащупать подходящее понятие в скудном запасе известных ему британских слов.

– Ритуал, – Лэйд пришел ему на помощь, устав наблюдать за его тщетными муками, – наш приятель Дадди говорит о ритуале очищения, принятом среди полинезийцев.

– Аэ! – воскликнул Дадди. – Аэ, мистра! Ноа! Я проведу ноа над вами. Мы сделаем это в текущей воде, там сила злых духов слабеет. На рассвете нового дня.

– И что вам для этого будет нужно? – осведомился мистер Герни, пристально его разглядывая. – Рубины? Бочонок пороха? Заправленный паровоз на полном ходу? Может, коронационная ложка Якова Первого[135]?..

Старик поспешно закачал головой, хоть едва ли уловил сарказм.

– Kaore he meamotuhake[136], мистра! Три дюжины яиц, которые хорошенько полежали на солнце. Килдеркин[137] меда, разведенного с касторовым маслом и чернилами высшей пробы.

– Мед? Чернила? Черт, да к чему вам?

– Ноа. Мы смажем вас этой смесью, мистра. Потом я буду окунать вас в воду, читать молитвы, и отцы-духи проявят к вам милость. И лучше бы яйца полежали на солнце подольше. Чем хуже запах, тем больше милость. Потом я остригу вам волосы, смажу голову медом и касторовым маслом, и мы будем петь очищающие песни, пока солнце не скроется за океаном…

– Великолепно, – пробормотал мистер Герни, глядя на безмятежно улыбающегося полли с явственным отвращением. – И вы уверены, что это действенный способ избавиться от проклятья? Это поможет?

– Аэ, мистра! Еще как поможет!

– Вы не похожи на шамана, мистер… Дадди. Не могу сказать, что я сведущ по этой части, но мне приходилось видеть полинезийских шаманов – они черны от татуировок, приплясывают на ходу, курят трубки через нос, плюются…

– Я не шаман. – Дадди покачал дочерна загоревшей головой, похожей на передержанный в печи хлеб. – Я тиати. По-вашему это будет…

– Судья, – поспешно вставил Лэйд, – он сказал, что он судья. Вероятно, речь идет о посредничестве между миром духов и миром людей. Я и сам не очень-то силен в полинезийских верованиях. Но идея мне нравится. Думаю, даже смогу посодействовать ритуалу: у меня в лавке есть хорошие запасы касторового масла и чернил, могу уступить со значительной скидкой, так что…

Мистер Герни раздраженно махнул рукой.

– Довольно об этом. А что вы сами скажете?

– Я?

– Не хотите ничего добавить к сказанному вашими коллегами? Черт, я бы уже ничему не удивился. Демоны, мыслеформы, неправильные кварки… Крокодилы, чернила, духи… Я уже выслушал несколько версий, каждая из них по-своему любопытна. Возможно, вы облагодетельствуете меня еще одной, не менее интересной?

– Нет. – Лэйд невозмутимо сложил руки на груди. – Это не входит в мои планы.

Молуккский Орел взглянул на Лэйда исподлобья. Ни дать ни взять большая хищная птица, узревшая не в меру наглую белку, беспечно выбравшуюся погреться на ветку.

– Я думал, вы…

– Бангорский Тигр? Мастер оккультных делишек? Посредник между царством чопорного британского здравомыслия и темными божками этого острова? Все верно. Я выполняю эту работу – в те времена, когда не занят в лавке, взвешивая чай и упаковывая маргарин. Один из ваших гостей, мистер Ледбитер, не устает напоминать мне, что я лавочник, отчаянно надеясь уязвить меня этим. И знаете что? Я готов тысячу раз с этим согласиться. Прожив на острове четверть века, немудрено не вжиться в свой маскировочный покров. Знаете, что говорят про лавочников в Миддлдэке?

– Нет.

– Мы – недалекий и прижимистый народ. А еще у нас есть чувство собственного достоинства, которое многие принимают за чванливость. Мы не любим выставлять себя на посмешище.

* * *

Глаза мистера Герни несколько раз озадаченно моргнули.

– Позвольте…

– Представление было занятным, я сполна им насладился. – Лэйд вежливо кивнул. – Задумано изящно и исполнено не без фантазии. Но, пожалуй, хватит. Вы ведь не думаете, будто я поверю во всю эту ерунду?

– Что вы называете ерундой, мистер Лайвстоун? – холодно осведомился хозяин дома.

– Да все то, что мы услышали в этой гостиной. Преданный слуга, отчаянный крик, странная монета, зажатая в окостеневшей руке… Материал для неплохой мистерии, но не более того. Мне даже кажется, я читал что-то подобное у Мейчена[138]. Могли бы придумать что-нибудь покрепче и посвежее. Не говоря уже о том, что, будь это в самом деле так, ваш славный дом давно был бы оцеплен двойным крысиным кордоном, а полковник Уизерс-Уинтерблоссом, надо думать, уже деликатно стучал бы тросточкой в вашу дверь. Кроме того…

– Да?

Лэйд усмехнулся.

– Я ведь сразу заметил, что за публику вы здесь собрали. Здесь нет ни единого специалиста своего дела – кроме меня, разумеется. В такой компании было бы неплохо переброситься в картишки или распить бутылочку-другую, но это не профессионалы, это никчемные дилетанты, мнящие себя великими специалистами. Ради Бога! Я с первого взгляда понял, с кем идею дело, едва только зашел в эту комнату. Суфражистка, считающая себя ведьмой, в душе обиженная на весь род людской. Никчемный профессор, разочаровавшийся в науке, одержимый какими-то чудодейственными лучами и снедаемый местью. Сладкоголосый бездарь, мнящий себя великим оккультистом. Пара мясников с гарпунами… Ах да, еще знахарь-полли, который готов приносить жертвы паровой молотилке, а при виде локомобиля того и гляди хлопнется в обморок. Черт, отменная компания! Собрать такую, верно, не проще, чем флеш-рояль в покере! Бьюсь об заклад, вы разослали по меньшей мере две дюжины визиток, но ни один серьезный специалист не клюнул на такую наживку. Неудивительно, что вам удалось собрать в своей гостиной всякий сброд!

– И вас, мистер Лайвстоун. Не так ли?

– И меня, – согласился Лэйд. – Считайте, вам