Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

же положения в обществе. Будь его голова немногим меньше, это выглядело бы даже естественно. Но она представляла собой огромную тяжелую сферу, окруженную чем-то вроде поручня и сверкающую множеством глаз. Этих глаз было куда больше, чем полагается человеку, больше, чем торчало из шлема Блондло, даже больше, чем у известных Лэйду насекомых. По сути, вся поверхность его головы была покрыта глазами – ровными рядами одинаковых круглых глазков из стекла и стали. Дюжины четыре, не меньше. «Должно быть, это самая глазастая тварь в мире», – подумал Лэйд, ощущая желание заполнить хоть какими-то мыслями ту ледяную впадину, которая стремительно расширялась где-то на дне сознания, втягивая в себя тускло мерцающие крохи рассудка.

Тяжелая броня гостя была почти всплошную покрыта коркой из гниющих водорослей, такой плотной и толстой, что образовывала на его стальном гудящем панцире второй слой брони самых разных оттенков зеленого – от мягкого, почти приятного глазу шартреза до бледно-болотного аспарагуса.

Вот чем мгновенно пропахла гостиная мистера Герни, едва только оказалась снесена дверь: тяжелым запахом разлагающихся водорослей. Таким пронзительным и острым, что делалось не по себе. «Это существо выбралось из моря, – отстраненно подумал Лэйд. – Какой-то голос заставил его подняться из мрачных глубин, готовых раздавить самого ловкого ныряльщика за жемчугом, пересечь невидимым половину города и заявиться в гости к мистеру Герни, в теплую компанию из зазванных им в гости джентльменов и дамы. Ах черт, а ведь что-то знакомое есть в этой штуке, что-то уже виденное…»

– Я слышал, в хороших кругах не принято наносить визит с пустыми руками, – прогудело существо. Доковыляв до центра гостиной, оно замерло там, стоя между столом и дверью, огромная груда металла, покрытая гниющим зеленым покровом. – Я бы не хотел выглядеть невежливым гостем. Вот, держите.

Одна из его лап со скрежетом поднялась, протягивая что-то мистеру Герни. Что-то округлое, похоже не то на футбольный мяч, который от долгой игры потерял форму, не то на местную разновидность тыквы, из которой умельцы-полли делают превосходные фляги. Мистер Герни покорно подставил руки, принимая дар. Тот шлепнулся в его ладони с неприятным влажным звуком, который обычно издает падающий на землю перезревший плод. И секундой позже покатился по полу, когда мистер Герти, испуганно вскрикнув, отшвырнул его прочь.

«Это голова, – понял Лэйд, пытаясь оторвать взгляд от предмета, катящегося по полу. – Голова мажордома, или привратника, или кем он здесь был. Оторванная от тела, смятая, с наполовину содранным скальпом и выпученными в немом ужасе глазами».

– Не очень-то вы вежливы, – укоризненно пробормотало существо. – Могли бы отдать таксидермисту, чтобы он набил ее ватой и опилками, вышло бы прелестное пресс-папье, которое можно было бы держать на рабочем столе, вспоминая близкого вам человека. Но, видно, правду говорят, будто сердце банкира твердо как камень.

Мистер Герни пробормотал что-то нечленораздельное. Он был бледен и сам производил впечатление не очень-то хорошо изготовленного чучела, что усугублялось его безжизненной позой. «Сейчас мы все такие, – подумал Лэйд, силясь вернуть собственному обмякшему телу хоть какую-то чувствительность. – Наверно, похожи на восковых обитателей домишки на Флит-стрит, выбравшихся из своей темницы[142] да так и застывших посреди мостовой с восходом солнца».

Воган что-то беззвучно бормотала, беспомощно выставив перед собой руки в перчатках. Блондло вжался в кресло, уставившись на пришельца через свои мощные чудодейственные линзы, и выглядел так, будто разглядывал в микроскоп первочастицу всего сущего, испытывая одновременно блаженное восхищение и смертельный ужас. Даже братья Боссьер как будто бы съежились, враз утеряв свой злой волчий задор, глаза их из презрительных сделались бледно-желтыми, как разбавленное оливковое масло, пустыми, руки сжались в кулаки, даже не попытавшись схватиться за гарпуны. И Лэйд охотно мог их понять.

«Huri[143], – подумал он, ощущая, как воздух в гостиной быстро делается зловонным, как в худшем из рыбных притонов Скрэпси, – эта штука весит немногим меньше парового экипажа и двигается так, словно способна пройти небрежным шагом прямиком сквозь каменную стену. Выйти против такой с архаичной пикой в руках – затейливая форма самоубийства и ничего больше. Такую толщу закаленной гадфилдовской стали не пробить даже пулей. – По крайней мере, Лэйд не рискнул бы бросить этой штуке вызов, даже будь у него в руке револьвер системы Томаса, ныне уютно лежавший в письменном столе в трех милях от него. – Возможно, здесь был бы бессилен даже взвод вооруженных винтовками “красномундирщиков”[144]. Черт, скорее здесь пригодилась бы десятидюймовка с “Циклопа”[145]…»

Закованный в сталь великан тяжело остановился посреди гостиной, переминаясь с ноги на ногу, усеивая пол вокруг себя грудами водорослей и заставляя паркет опасливо поскрипывать. В его движениях не было грациозности, он шагал под стать автоматонам с их несовершенными конечностями и грубыми шарнирными суставами, тяжело и неуклюже. Неудивительно, при таком-то весе!

Лэйд ощутил касание надежды, похожее на легкое прикосновение теплого женского пальца к загривку. Пожалуй, шанс есть. Если сейчас скользнуть вдоль стены, огибая его справа…

– На вашем месте я бы не стал этого делать, мистер Лайвстоун. Взгляните правде в глаза: вы не в лучшей форме. Кроме того, мое тело способно двигаться куда быстрее, чем это можно предположить по его габаритам. Я раскрою́ вам голову прежде, чем вы выскочите прочь.

– Я и не собирался, – пробормотал Лэйд, надеясь, что нехорошую сухость во рту удастся хоть немного сгладить нарочитой бодростью тона. – Просто вспоминал ту заковыристую фигуру из хайланд-флинга[146], которая мне вечно не удается, думал немного попрактиковаться…

Закованный в сталь великан сдержанно качнул огромной головой, будто подтверждая, что оценил шутку.

– Прекрасно. Бодрый, жизнерадостный тон – это именно то, что мне нужно. Надеюсь, остальные гости также будут следовать вашему примеру. Пожалуйста, не пытайтесь выскочить, не кричите, не совершайте опрометчивых действий, а равно не нарушайте прочим образом общественного спокойствия. Иначе, на правах заседателя, мне придется привести вас к порядку путем чтения нотаций и отрывания ваших конечностей. Я давно обнаружил, что два этих метода, будучи соединены вместе, дают превосходные результаты.

Глава 3

Тяжело иметь дело с существом, чей взгляд нельзя прочесть. Даже самый смертоносный хищник, рожденный Его сознанием, обычно наделен некоторым количеством глаз, которые сами по себе многое могут сообщить опытному охотнику. Но этот… Это исполинское существо, лязгающее, огромное, облаченное в гнилостные зеленые одежды, бесцеремонно и вместе с тем насмешливо воцарившееся в гостиной, будто у себя дома, не предоставляло такой возможности.

Слишком много глаз. Все три или четыре дюжины стеклянных глазков смотрели в разные стороны, все были мертвенны и холодны, как линзы Блондло, все