Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

Они не смотрели на гарпуны, даже избегали глядеть в сторону своих игрушек, но Лэйд обострившимся тигриным чутьем ощущал, что их нервы напряжены, точно натянутые корабельные швартовы. У братьев Боссьер тоже было звериное чутье, и оно с первой минуты твердило им, что пора действовать. В отличие от его собственного, разленившегося, утратившего остроту…

«Черт, если кому-то в этой комнате, полной сгустившегося от напряжения и гнилостных морских миазмов воздуха, и можно было позавидовать, – подумал Лэйд, – так это Дадди, несчастному оборванцу, которому его собственное громоздкое имя шло куда меньше, чем живописные холщовые обноски». Полли лишь переводил выпученные глаза с одного лица на другое, словно пытаясь уразуметь происходящее, и Лэйд на мгновение даже ощутил толику зависти по отношению к этому несчастному дикарю. С трудом понимающий английскую речь, он, верно, не вполне осознал, в какой скверной истории очутился, пусть и на второстепенных ролях. Счастливый старик…

Сам он не поддался страху, однако ощутил в высшей степени неприятное и липкое ощущение на груди под жилетом. Так бывает, если жарким душным вечером выпить одну за другой несколько порций горячего грога.

«Ситуация паршивая, а, Чабб, старина?

Ты стараешься не показать виду, даже ободряюще киваешь мисс Воган, с которой, кажется, сейчас сделается истерика, однако внутренности твои медленно завязываются в тяжелый узел, а кожа делается липкой, как рыбья чешуя».

Существо, именующее себя Бредбедлом, не принадлежало к числу примитивных хищников, которые Он обильно плодил, снабжая Бангорского Тигра работой. Куда более совершенный, сложный и опасный экземпляр. Ему мало провести жатву, он намерен поиграть. И, как все садисты, под игрой он понимает не состязание, а выверенный и долгий кровожадный ритуал. Частью которого неожиданно для себя стал и Лэйд Лайвстоун.

Если бы у него было больше времени, чтоб подготовиться… Лэйд осторожно проверил под столом карманы пиджака, надеясь, что там завалялся какой-нибудь немудреный инструмент его истинной профессии. Позабытый там, да так и не помещенный в тайник. Необязательно заряженный револьвер или перочинный нож с выцарапанными на лезвии зловещими маорийскими письменами – может, хотя бы покрытый сложной вязью иероглифов гвоздь или что-нибудь еще в этом роде…

Черт, иногда, возвращаясь поздней ночью в лавку, прячась от случайных прохожих и обходя стороной газовые фонари, чтобы никто из завсегдатаев Хукахука не увидел почтенного Чабба в мокром, окровавленном или чудовищно испачканном костюме, он придерживал карманы, чтобы те не звенели от великого множества спрятанных в них вещей. Вещей, которые человеку несведущему наверняка показались бы сокровищами из разграбленного сорочьего гнезда или выигранными у мальчишек в криббедж игрушками. Осколки гальванических ламп с едва видимыми выгравированными письменами, золоченые проволочки, свитые определенным образом, бутылочные пробки с силуэтами жутковатых существ, морские ракушки, птичьи перья, прочий хлам…

Пальцы Лэйда блуждали в пустых карманах, всей их добычей оказалась оторванная пуговица – отлетела третьего дня, позабыл пришить – да несколько крупинок хорошего голландского табака, которым его на неделе угостил Скар Торвальдсон.

«Ты сам и обезоружил себя, Лэйд Лайвстоун, – напомнил он себе, ощущая, как пустота, царящая в карманах, постепенно заползает в душу. Сам придирчиво выложил из карманов все, что можно, отправляясь в Редруф по приглашению мистера Герни. – Слишком боялся скомпрометировать себя, показаться не серьезным джентльменом, разрешающим затруднения, а ярмарочным чернокнижником, трясущим погремушками шаманом…

Тем более что в гостях у мистера Герни ты не ожидал столкнуться с серьезной проблемой. Барышники слишком меркантильны, чтобы замечать зловещие тени в подворотнях Нового Бангора, слишком холодны рассудком, чтобы улавливать в окружающем их мироздании тысячи и тысячи крохотных ошибок, сплетающихся в чудовищную сеть. Потому ты нацепил свой воскресный костюм, направляясь в Редруф с легким сердцем и приятно ноющим желудком. Ты не ожидал ни схватки с выводком жутких хабетротов, похожих на копошащихся в земле монструозных старух с разбухшими серыми телами. Ты не боялся встречи с шугскими обезьянами, откуда-то объявившимися на острове пару лет тому назад, хищными тварями, способными затащить на дерево и растерзать даже медведя. Ты не настраивался на встречу с кофгодами, водяными-гриндилоу, аванками, стриксами, акефалами или эттинами. Если ты что и предвкушал, так это хороший ужин, пару недурных сигар из коллекции мистера банкира да необременительную светскую беседу, наполовину посвященную слухам и суевериям.

А потом…»

Этот чертов запах в гостиной, сразу подсказавший ему, что за общество там собралось, чертов Ледбитер, не упустивший возможности зацепить его, чертова мисс Воган, ряженая в траурные одежды кукла, чертов снедаемый скукой банкир, решивший из озорства провернуть забавную шутку, о которой потом будет рассказывать чертовым друзьями в клубе…

И вот пожалуйста. Лэйд Лайвстоун сидит за круглым столом в компании семерых таких же дураков, годных показывать лишь карточные фокусы ценой в фартинг, беспомощный, безоружный, ждущий своей участи…

– Не станем утомлять друг друга ожиданием! – торжественно пророкотал Бредбедл, тяжело ворочая головой. – Уверен, вам и самим не терпится бросить мне вызов! Надо лишь установить очередность, чтобы не создавать затруднений участникам. Какой метод вы предпочитаете, уважаемые гости? Старый добрый жребий? Или вам, мастерам мрачных тайн Нового Бангора, претит слепой случай? Может, в порядке алфавита? Или… Кажется, я знаю. Ну, давайте же, все вместе!.. Поденщик, портной, солдат, матрос[151]…

Закончить он не успел.

Братья Боссьер успели раньше.

* * *

Лэйд не заметил, чтобы они подавали друг другу какой-то знак. Может, он был замаскирован так ловко, что взгляд постороннего просто не мог его перехватить. А может, никакого знака и не было, просто они так сработались друг с другом, что чувствовали нужный момент без слов, одним только неустанно оттачиваемым звериным чутьем.

Они вскочили со своих мест одновременно, слаженно, точно пара цирковых гимнастов, разыгрывающих сложный парный номер. Один из них – Анри? Рене-Эмиль? – метнул стул в Бредбедла, выигрывая время. Другой, не теряя ни мгновения даром, отскочил прочь от стола. Но не в сторону спасительной двери – едва ли он смог бы добраться до нее, миновав жуткие лязгающие лапы чудовища, – в сторону прислоненных к стене гарпунов. Подхватил их, так легко, будто это были не пятифунтовые копья с массивными стальными наконечниками, а пара прогулочных тростей, и так же легко отправил один из них брату через стол.

Кажется, им удалось застать Бредбедла врасплох. Может, он и был готов к тому, что кто-то из его невольных гостей выкинет какой-нибудь фокус, но не ожидал такого слаженного сопротивления. Стул ударился в его выпуклую, из сплошных стальных сочленений грудь и рассыпался обломками, не причинив никакого вреда, но Бредбедл