Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

своей тысячеглазой котлообразной головой. «Точно владелец изысканной коллекции, – подумал Лэйд, – удовлетворенно разглядывающий выставленные в надлежащем порядке экземпляры». – Меня не так-то часто приглашают в подобные дома. И я намереваюсь насладиться сполна каждой минутой.

– Мистер Бредбедл…

– Да, мистер Герни? – Великан повернулся к банкиру, прижимая страшную лапу к груди, точно в жесте сердечной признательности. – Ну же, смелее!

– Я… Я… – Судя по тому, сколько раз мистеру Герни пришлось вздохнуть, чтобы произнести несколько слов, каждое требовало у него гораздо больше воздуха, чем раньше. – Простите, но я не… не припоминаю, чтобы приглашал вас.

– Вы не приглашали, – согласился Бредбедл. – Меня отчего-то никогда не приглашают в хорошие дома. Но, узнав о подобном сборище, я не смог оставаться в стороне и пригласил себя сам. Больше оптимизма, мистер Герни! По крайней мере, вы сэкономили на этом пять фунтов!

Банкир судорожно ощупал карманы пиджака, будто намереваясь вытащить бумажник.

– Если дело в деньгах, позвольте… Я сейчас…

– Бросьте вы. Дело не в деньгах. Я здесь только потому, что испытываю восхищение.

– Простите?

– Да-да. Восхищение, – повторил Бредбедл, так громко, что задребезжали уцелевшие в серванте стекла. – Я восхищен всеми вами до глубины души, да и как иначе! Посудите сами. Вы вполне непримечательно, даже невзрачно выглядите, многих из вас можно не заметить, даже столкнувшись плечами на улице, но какие силы дремлют за столь неказистыми фасадами! Какие таланты! Ведь каждый из вас – величайший знаток в деле разрешения неразрешимых вопросов. Каждый – специалист по темным тайнам, которые так охотно рождает этот остров, в некотором роде пророк, спаситель, непревзойденный в своем роде. О, не стесняйтесь, господа! Не скромничайте! Вы избавляете людей от проклятий, спасаете от чудовищ, находите потерянное, обнаруживаете сокрытое… Черт возьми, я благодарен судьбе за одну только возможность разделить ваше общество!

Лэйд ощутил легкую, скребущую по кишкам дурноту. Это существо паясничало и кривлялось, но оттого не выглядело менее смертоносным. Едва ли оно уберется прочь, вдоволь натешив свое самолюбие. Нет, такого рода твари если являются по твою душу, то с какой-нибудь целью. И, самое скверное, чутье Бангорского Тигра, мало-помалу начавшее разбирать запахи за миазмами гниющих водорослей, уже подсказывало ему, к чему все идет…

– Довольно всей этой болтовни, – сухо произнес он, – от нее у меня делается мигрень. Чего вы хотите, Бредбедл?

* * *

Механический рыцарь хохотнул, отчего в гостиной раздался тошнотворный треск. Подобный звук Лэйду приходилось слышать лишь единожды – в Коппертауне, когда какого-то несчастного работника на фабрике раздавило паровым молотом.

– Чего я хочу? Дайте подумать… Фотокарточку Мари Дорваль с автографом, коробку цукатов в глазури за два пенса, новые штаны, котенка… Я думал, вы уже поняли, джентльмены… и леди! Единственная сила, которая мною движет, – желание посодействовать вашей славе. Приумножить ее в глазах здесь присутствующих. Кроме того, дать вам, изнывающим от невозможности явить свою силу, хороший шанс проверить себя. Да, я собираюсь предложить вам состязание. Правила будут просты, даже бесхитростны, в лучших традициях наших благородных предков. Каждый из вас нанесет мне удар – тем оружием, которое выберет сам. Никаких ограничений, никаких оговорок. Если этот удар сразит меня, мистер Бредбедл склонит перед вами колени, подтверждая, что вы величайший в Новом Бангоре мастер своего дела. И удалится восвояси, в морскую пучину, чтобы спать там еще сотню лет. Разве не удачная затея? Вы сможете бросить бесплодные споры, которым вынуждены были предаваться, решая, кто из вас достойнее прочих. Ну и вписать весьма внушительную строку в свое резюме.

– А если нет? – спросил Блондло, комкая до хруста тонкие бледные пальцы. – Я имею в виду, что если…

– О. Если я выдержу? Тогда я ударю в ответ.

Бредбедл выставил вперед лязгающую суставами лапу и поиграл когтями, размыкая их и смыкая. Не самый угрожающий жест, но вполне отчетливый для всякого, имеющего представление о его мощи.

Крепкие плечи Ледбитера, сделавшиеся острыми и угловатыми, задергались, точно его пронзило под столом гальваническим разрядом.

– Нет уж! Чертовски соблазнительное предложение, мистер Бребл… Бредбел, но вы, верно, не совсем правильно уяснили род наших занятий, если думаете, что мы, подобно средневековым варварам, будем мутузить друг друга по очереди, выясняя, кто сильнее! Цивилизованным людям не пристало проверять свои силы таким образом!

– Не желаете участвовать? – осведомился Бредбедл.

– Представьте себе! Но вы можете найти себе славную компанию в лице господина Лайвстоуна. Лавочники обожают колотить друг дружку, у них это что-то вроде спорта. Мы же собираемся покинуть этот дом, и я надеюсь, вы сохранили достаточно чести, мистер Бредбедл, чтобы нам не препятствовать!

– О, что вы. Что вы! Игра, которую я собирался вам предложить, носит исключительно добровольный характер, иначе и быть не может. Это ведь не только вопрос силы, но и вопрос чести, а такие вопросы не решаются под прицелом, не так ли?

– Значит, мы можем уйти? – осторожно спросил мистер Герни, неуверенно косясь в сторону двери. – То есть…

– Ну конечно! Конечно же, можете, и в любой момент. На память о нашем недолгом знакомстве я позволю себе взять у вас лишь одну мелочь.

– Мелочь? Какую?

Когти Бредбедла издали короткий клацающий звук.

– Ту прелестную штучку, что вы носите на плечах. Костяную, покрытую нежным мехом, с тонкой обивкой, полную влажной мякоти. О, мистер Герни! Да что с вами такое? Обивка на той штучке, что вы носите, сморщилась и побледнела. Ох, я и не знал, что вы так сентиментальны! Для вас эта штука, верно, пустячок, а я привык собирать эти милые вещицы. Знаете, некоторые я использую вместо ваз для анфельтии и филлофлоры[149], достаточно выдолбить их мягкую сердцевину. Другими я угощаю мелкую живность, что обитает в моем подводном гроте, а то и оставляю на память, прибивая к стене. Жаль, они так недолговечны, эти милые штучки…

Мистер Герни издал невнятный звук, машинально приложив руки к своим ухоженным бакенбардам. Не иначе, ожидал, что Бредбедл протянет лапу и немедля заберет то, что ему причитается. Ту изящную штучку, которую он так привык носить на плечах, что почти позабыл ее роль и назначение…

Воган сохранила контроль над лицом, но не над телом – из ее груди донесся негромкий всхлип. Блондло скорчился в кресле, беспомощно заламывая руки, верно даже через чудодейственные линзы жизнь перестала ему видеться в розовом свете. Ледбитер выдохнул несколько витиеватых проклятий на неизвестном Лэйду языке, которые наверняка звучали бы куда более звучно, если бы его глотка не была сдавлена ужасом. Братья Боссьер как будто бы сохранили спокойствие, но по их напряженным позам и ощерившимся волчьим усмешкам было заметно, что они не просто на взводе – на пределе. Они больше не перебрасывались отрывистыми фразами