Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

разные стороны и слегка приоткрыв пасть. Рядом с ним катался в снегу маленький, похожий на сгусток пламени ярко-рыжий медвежонок, вокруг которого нарезала круги суетливая длиннохвостая лисичка. Рыжая плутовка пыталась призвать расшалившегося детёныша к порядку и умыть его, но с тяжёлым и крупным зверёнышем было не так легко сладить. В конце концов выйдя из себя, лисичка куснула спящего медведя за мех на боку, и тот, лениво заворочавшись, сел и лапами загрёб рыжего шалуна и хвостатую красавицу на своё брюхо, после чего опять откинулся на снег и, казалось, мгновенно уснул.

Медвежонок с восторгом пробежался по папаше туда-сюда и уже хотел скатиться с его крутого бока как с горки в снег, но лиса в самый последний момент успела схватить малыша зубами за куцый хвост и под его отчаянное возмущённое верещание с натугой затащила обратно. Обиженный зверёныш ткнулся мордой в подбородок отца и, не дождавшись сочувствия и понимания, плюхнулся на его грудь, где растёкся рыжей мохнатой звездой.

Обеспокоенная заботой об увесистом малыше лисичка несколько присмирела и даже начала вылизывать свой примявшийся хвост и уже с него перешла на умывание медвежьего брюха. Ранхаш оценил размеры данетия: лиса заняла себя надолго.

На тропинке появилась кутающаяся в шаль женщина. До Ранхаша донёсся её неотчётливый голос. Медведь неохотно повернул башку и уже следом за ней и всё тело. Лиса и медвежонок, к явному восторгу последнего, скатились с него, а медведь, поднявшись на лапы, встряхнулся и подпихнул их мордой в сторону тропинки. Ранхаш ещё некоторое время понаблюдал, как медведь лапами подгоняет непослушного детёныша, стремящегося улизнуть куда угодно, лишь бы не в сторону дома, и отошёл к креслу, куда ранее был впихнут.

Уже через пару минут в гостиную, торопливо завязывая пояс халата и оставляя на полу следы мокрых лап… ног, вошёл данетий. Судя по его просветлённому радостной надеждой лицу, он действительно ожидал увидеть Варлая. Ранхаш утвердился в этом мнении, когда в глазах оборотня появилось сперва удивление, а затем и разочарование.

— Харен? Мама сказала, что здесь Варлай.

— Простите, я не успел её переубедить. Но я думал, ваша матушка… — Ранхаш замешкался. В своём кабинете он бы не задумываясь сказал «мертва», но в этом доме поминать смерть казалось кощунством.

— Она не моя мама. То есть моя, но жены… Теперь она наша общая мама, — запутавшийся в собственных родственных связях Трибан недовольно поморщился. — Видит плохо, но к лекарю обращаться отказывается наотрез. Мол, раз боги решили закрыть мир от неё за туманной завесой, значит, так тому и быть. А вы зачем здесь? Что-то случилось? — видеть самого харена в своём доме было так странно, что Трибан поневоле заподозрил, что приключилось нечто очень паршивое. Может, с новым начальником что-то случилось? Очень уж ретиво податий начал вникать в дело, успел снискать нелюбовь и у нового данетия городской стражи, и у начальника охраны сокровищницы, и у гавария, и даже у будущего главного хранителя сокровищницы, избранного на должность, но ещё не утверждённого.

— Нет. Как вы знаете, меня отстранили.

— Повысили и перевели, — поправил его данетий.

— Не будем скрывать очевидное, — в голосе харена зазвучала прохлада. — Я был отстранён. И теперь мне нужно передать все дела новому начальнику.

Трибан с недоумением пошевелил бровями, не понимая, какое отношение это имеет к нему. Податий Иезар, посмеиваясь, заявил ему вчера, что харен якобы отказался с ним беседовать. Может, у харена и есть личные счёты с податием, но господин Ранхаш не был похож на того, кто из-за обид будет умалчивать о чём-то. Скорее уж податий лукавил, желая послушать его, Трибана, версию событий.

— С господином Иезаром я дел иметь не хочу, — прямо заявил Ранхаш, разбив представления данетия о себе. — Но и уехать из Санариша и так всё бросить я тоже не могу. Это не в моих правилах. Поэтому я пришёл ввести в курс дела вас. Дальше вы уже сами решите, делиться ли полученными сведениям с податием, но я осмелюсь советовать не делать этого.

Задумчиво пожевав губами, Трибан махнул в сторону двери, ведущей вглубь дома.

— Поговорим в моём кабинете.

В дверях они столкнулись с седовласой женщиной, которая, широко улыбаясь, обхватила мощное запястье данетия своими тонкими сухими пальцами и спросила:

— Сынок, представь мне своего гостя? — и уже харену: — Прости меня, мальчик. Боги наказали меня плохим зрением. Как тебя зовут?

Глядя в её почти прозрачные зелёные глаза, Ранхаш действительно ощутил себя мальчишкой. Словно на него смотрел сам Шерех Вотый.

— Ранхаш, госпожа, — вежливо представился он и склонил голову. — Ранхаш Вотый.

— О, ты один из потомков Шереха Вотого? — в изумлении женщины проскользнули весёлые нотки. — Из какого ты поколения?

— Я его правнук.

— Значит, ты ещё очень и очень юн, — заключила женщина и тихо рассмеялась. — Когда я была глупой девчонкой, то мечтала, что меня похитит один из сыновей Шереха Вотого и станет моим мужем. Знала бы я тогда, что встречу потомка консера в таком почтенном возрасте.

— Вы ещё очень молоды, госпожа, — ложь сорвалась с языка раньше, чем Ранхаш успел осознать, что врёт.

— Какой вы! — посмеиваясь, почтенная госпожа погрозила ему сухоньким пальчиком. — Трибан, этот юноша должен обязательно остаться на обед.

Данетий смущённо посмотрел на «юношу», не зная, как поделикатнее воплотить пожелание тёщи.

— Простите, госпожа, но меня ждут на обед дома. Думаю, мне стоит появляться там хотя бы иногда, — шутка, сказанная совершенно серьёзным тоном, вызвала смех у госпожи и удивление у Трибана.

— Достойный потомок консера! — женщина похлопала харена по руке. — Не буду вас задерживать, но если вы передумаете, то мы всегда готовы поставить лишний прибор.

— Прошу сюда, — данетий указал рукой на лестницу.

В кабинете Трибана витала та же чуждая Ранхашу атмосфера уюта. Шидай всегда старался придать жилищу приятный вид, но созданный им уют был каким-то другим. Не таким пронизывающим до самых костей. Резьба, вышивка, мелкие безделушки… Всё это присутствовало и в кабинете, что ничуть не умаляло его строгого вида. В воздухе витал сильный аромат дерева и лака, а у двери, расположенной напротив входа, валялись щепки и опилки.

Трибан предложил высокому гостю кресло и сам сел по другую сторону стола. Заметив, как осматривается харен, оборотень тоже скользнул взглядом по кабинету.

— Моя жена любит, когда всё красиво,