Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

И Ранхаш осознал, что его и данетия Трибана разделяет огромная пропасть. В его владении находилось несколько домов, но хотел ли он вернуться в хотя бы один из них? Ему было всё равно, где жить.

— Верно, — согласился он с данетием.

Дверь скрипнула, и в кабинет прошмыгнула рыжеволосая девочка, одетая лишь в длинную рубашку.

— Лалуша! — с укором пророкотал отец. — Мы разговариваем. Давай я сам зайду к тебе попозже?

Но девочка, проигнорировав его, уставилась на гостя широко распахнутыми голубыми глазищами, в которых плескалось что-то восхищённое.

— Я помню тебя, — малышка обличающе ткнула в Ранхаша пальчиком. — Ты тот дядя, что ожил из камня!

Трибан закрыл глаза ладонью и едва сдержал стон.

— Простите, харен. Она спросила, почему вы такой… неэмоциональный, и пришлось как-то так объяснить, чтобы не породить ещё больше вопросов.

Лалуша решительно подошла к гостю и, прижавшись всем телом к его голени, положила на его бедро влажные ладошки. Выбрала она, конечно же, больную ногу. Ранхаш ощутил, как внутри яростно вскидывается волк, запрещающий ему даже думать о том, чтобы причинить вред щенку.

— Вы будете ругать папу? — рыжие брови строго сошлись на переносице.

От горячего мягкого тельца по ноге расползлась волна тепла.

— Нет, я пришёл за советом, — Ранхаш сам не мог понять, зачем ответил ребёнку.

Девочка тут же прониклась к нему расположением и заулыбалась.

— Папа умный, он обязательно поможет, — заверила она гостя, беззастенчиво прижимаясь щекой к его колену. — А вы хороший! А ещё красивый и… — малышка запнулась и испуганно вскрикнула, уставившись на ладони харена.

Данетий привстал, а Ранхаш обеспокоенно осмотрел свою одежду, не понимая, что так напугало ребёнка. Лалуша ухватилась за его пальцы и с ужасом уставилась на покрытую красноватыми рубцами ладонь. Губки её задрожали, и Ранхаш вдруг чего-то испугался. Сердце глухо метнулось в груди, и печать на спине запекло.

— Больно? — на него уставились полные слёз и жалости глазищи.

— Совсем нет, — поспешил ответить харен, ощущая смутную тревогу.

— Врёшь! — малявка недоверчиво прищурилась и вдруг дунула на шрамы. — Пусть боль улетит на небушко и упадёт дождиком. Из дождика вырастет травка, а из травки цветочек.

По сердцу расползлось тепло, будто бы малышка дунула на него, а не на шрамы. Ранхаш неожиданно припомнил, что во времена его детства Шидай тоже говорил что-то подобное. Только дыхание лекаря, совмещённое с целебными заклятиями, действительно уносило боль.

— Спасибо, мне стало легче, — рука сама легла на голову девчонки и осторожно помяла её рыжие волосы.

— Жди меня, я сейчас! — Лалуша вывернулась из-под его ладони и бросилась к двери, сверкая розовыми пяточками.

— Простите, — покаянно пробормотал Трибан, хотя искренности в его голосе не было ни на каплю.

— Ничего.

В конце концов, когда-нибудь и у него будут дети. Оказывается, с ними порой приятно иметь дело.

Дверь опять распахнулась, и Лалуша бросилась к Ранхашу.

— Вот, это тебе! Подарок, — и протянула ему куклу.

Трибан поджал губы, чтобы не дать волю смеху, и пообещал себе, что до конца жизни не забудет оторопевший взгляд харена. Тот неуверенно принял презент и повертел его. Добротно сделанная деревянная кукла была достойна того, чтобы встать в один ряд с творениями столичных мастеров. Высотой в локоть, с подвижными руками и ногами, мягкими тёмно-русыми волосами и реалистично выточенным лицом. На нём и замер взгляд Ранхаша.

— Извините, — в этот раз в голосе данетия было куда больше искренности. — Лалуша попросила сделать ведьму-злодейку, а мы тогда только-только отловили Амайяриду и у меня все мысли были заняты ею. Случайно вышло, но вышло неплохо.

— И она не злодейка! — Лалуша оскорблённо воззрилась на отца. — Она королева-магиня!

— Ну я же говорю, хорошо получилось, — Трибан подмигнул дочери, и та сменила гнев на милость.

— Тебе нравится? — с надеждой спросила Лалуша, упираясь ладонями в колени харена.

Тот поднял к глазам деревянную Майяри, облачённую в богатое бархатное платье с золотой и серебряной вышивкой. Кукла действительно была хороша, и её не портили ни строгое выражение лица, ни надменный взгляд. Наоборот, это добавляло достоверности, даже дух перехватывало.

— Так ты возьмёшь? — девочка потянула гостя за штанину.

Ещё минуту назад Ранхаш хотел отказаться от дара.

— Да. Спасибо.

Глазки малышки ликующе вспыхнули.

— А ты останешься с нами пообедать? Ну пожалуйста, останься!

— Ох, Лалуша!

Ранхаш вскинул глаза на дверь и увидел госпожу Иларию. Женщина выглядывала из-за двери и даже не пыталась зайти в кабинет, отчего харен предположил, что она не одета.

— Ты мешаешь папе. Иди ко мне.

— Так ты останешься? — Лалуша требовательно уставилась на гостя.

— Я с удовольствием отобедаю с такой прекрасной госпожой, — отозвался Ранхаш.

— Лалуша, ты слышала? Пойдём накрывать на стол, — опять позвала дочь госпожа Илария. — Нужно достать для гостя самую красивую посуду.

Девочка радостно взвизгнула и бегом припустилась на выход.

Илария украдкой, из-за занавески, наблюдала за удаляющимся хареном. Хромающий мужчина казался задумчивым и прижимал к груди свёрток с куклой.

— Странный он какой-то, — рискнула заметить женщина, поворачиваясь к мужу.

Тот рассеянно кивнул, погружённый в какие-то свои не очень радостные мысли. Илария почувствовала дурное настроение мужа, ещё когда он вышел вместе с хареном из кабинета. Видимо, бывший начальник принёс не очень хорошие новости, но спрашивать, что случилось, она не стала. Трибан бы всё равно не ответил. Он никогда не рассказывал о работе, предпочитая отшучиваться или прямо заявлять, что не может ничего сказать.

Опять повернувшись к окну, Илария успела увидеть, как закрывается калитка за гостем, а затем отъезжает чёрный экипаж.

— Я представляла его другим. Мы же с ним уже встречались. Помнишь? Ты привозил нас тогда с Лалушей к его лекарю. Он с нами только поздоровался и больше ни словом не перекинулся. Был таким холодным и отстранённым… Но, похоже, ему нравятся дети.

Заявление прозвучало не очень уверенно. Харен выглядел скорее не довольным общением с Лалушей, а удивлённым, но с «маленькой госпожой» он разговаривал очень учтиво и проявил безграничное терпение.

— Но он действительно странный.

Увидев его в трапезной, мама рассмеялась и сказала, что теперь ей понятно, ради кого внучка