Шолох - Антонина Крейн

Из подслушанного разговора в пещере Дахху в Шолохе

Было очень рано: тени деревьев выглядели изящно-длинными, а стрелки часов недотягивались и до восьми утра. К моему удивлению, несмотря на это, к нашему шале целеустремлённо топал какой-то русоволосый кругленький юноша в ярко-жёлтой шуфе.

Да ещё и напевал под нос – ровно до тех пор, пока не поднял голову и не увидел меня, с любопытством перевесившуюся через подоконник (я так проветривала мысли после сновиденческой встречи с Рэндомом). Тогда его пение органично сменилось на болтовню.

– Утречка! – разулыбался незнакомец и начал копошиться в своей огромной сумке. – А вы, должно быть, новая подруга мастера Гарвуса?

– А что, у него старая была? – поразилась я.

– Не-а! Но был друг, уехал неделю назад, к сожалению! Хороший такой! – Юноша напоминал золотистый, довольный жизнью оладушек.

– Если вы про Берти, то он уже вернулся. И вот ему я как раз подруга. Ну или как минимум приятельница, – прикинула я.

Является ли пара суток безостановочного трындеца основанием для дружбы?.. Думаю, всё-таки да!

– Здо-орово! – обрадовался парень и вытащил из сумки свёрнутые трубочкой листы, перехваченные бечевой. – А я Хэвор. Пишу и печатаю местную газету! Купил два года назад магический станок в столице, и вот. – Он гордо потряс трубочкой. – Теперь в Соловьиной Песне все могут читать свежие новости. Мастеру Гарвусу тоже приношу, оставляю под дверью, пока он спит, чтобы зря его не беспокоить.

– Ого, вы сами делаете газету! – Я поразилась. – Да вы молодец! А я Тинави. Детектив из Лесного королевства.

– О-о-о! Я всегда мечтал стать детективом!

Ещё пару минут мы с газетчиком Хэвором активно восхищались друг другом и, как воробушки, раздувались от удовольствия и гордости. Идеальное начало дня!

На мой взгляд, Хэвор действительно был молодцом: станки для печати стоят немало. Они представляют собой эдакие здоровенные доски, к которым ты прикладываешь рукописные тексты и иллюстрации, а также описанные по специальному протоколу пожелания по расположению всего этого добра… Доска всё это радостно «впитывает», а потом «проявляет» на себе: ты видишь макет листа, составленный из светящихся линий, где все буквы из рукописных стали печатными. На этом макете при необходимости ты можешь что-то передвинуть или добавить в него ещё информации. Потом проворачиваешь специальный кристалл, который «фиксирует» данные, и приступаешь к самой печати, то есть быстро прижимаешь к станку пустые листы бумаги, на которые он магически переносит макет – так получаются газеты. И журналы. И комиксы. И книги. Затем ты протираешь доску – и начинаешь весь процесс заново со следующим дизайном.

Хэвор попросил у меня, как детектива, совета о паре подозрительных событий, случившихся в Соловьиной Песне (ничего серьёзного, так, местные страшилки), потом заткнул газету за дверную ручку шале и, помахав на прощанье, ускакал обратно в деревню.

Меня порадовал наш диалог, ставший идеальным переключателем из режима «вечность, непостижимое, изучать мироздание» в режим «уют, забавное, радоваться мелочам». Теперь, найдя баланс между этими двумя состояниями, определяющими меня как личность, я отправилась искать карту сокровищ… в смысле, карту нычек хранителя Рэндома.

* * *

В гостевой спальне и ванной карты не оказалось. Логично: Рэндом хотел повеселиться, наблюдая за моими поисками, а значит, это должна быть задачка со звёздочкой.

В шале было тихо. Берти и Морган явно ещё спали, и я на цыпочках отправилась исследовать остальные помещения. Коридор второго этажа – пусто. Библиотека – пусто. Термальный комплекс – ничего себе, какой он крутой! – тоже пусто.

Я лежала на полу в кухне-гостиной и шарила рукой под диваном, когда позади меня раздалось холодноватое:

– Прошу прощения?

От неожиданности я подпрыгнула и стукнулась головой о стол, стоящий тут же.

– Доброе утро! – оборачиваясь к хозяину дома, я лихорадочно соображала, как оправдать свою странную позу. На зарядку это не тянуло. Разве что на припадок.

Морган приподнял одну бровь.

– Кажется, я вчера обронила здесь браслет. Вот – ищу!

Гарвус молча кивнул и пошёл мимо меня к кухонной половине. Его одежда – мягкие брюки, свободная светлая майка с вышивкой в виде круста[45] и длинный кардиган чёрного цвета – выглядела стильно и расслабленно. Чего не скажешь о напряжённом и высокомерном выражении лица.

– Морган, я планировала закончить здесь и приготовить нам всем кофе по лесному рецепту, – сопя, я кое-как дотянулась до самого дальнего угла под диваном, но не нашла там ничего, кроме одинокого клочка пыли. – Берти говорил, вы такой любите: с воздушной пенкой, корицей и мускатом.

– Берти пора укоротить язык. Да, люблю. Но сегодня завтрак полностью приготовлю я, как и полагается хорошему хозяину.

Такое ощущение, что Морган ночью прочитал свод правил по гостеприимству: радушия в его голосе не было, лишь чувство долга.

– Вы можете сделать это завтра, Тинави. – Теперь Гарвуса слегка заглушал скрип и скрежет кофемолки.

– А нет, увы, тогда мой завтрак вам не светит! – Я рассмеялась, на всякий случай ощупывая дно дивана. – Мы с Берти уедем сегодня.

Если я, конечно, найду прахову карту.

– Нужно поскорее вернуть Силграсу колокольчики. Он и так, должно быть, глубоко озадачен тем, куда пропали его курьеры.

– Вы пока что не можете вернуть ему колокольчики. – Звуки кофемолки сменились бульканьем кипящей воды в джезве. – Сначала нужно излечить их.

– Но… От чего?

Я удивлённо вынырнула из-под стола. Морган, не торопясь отвечать, дотошно смешивал кофе со специями. По комнате пополз манящий запах гвоздики.

– Хей-хей, доброе утро!

Со стороны лестницы раздалось шлёпанье голых ступней, и мгновение спустя в гостиной появился Берти. Выспавшийся, всколоченный и довольный, с вороном Кори, цокающим коготками следом.

К счастью, Голден-Халла, как и я, оставался в пижаме, а то мне стало бы до пепла неловко.

– Как дела? Вы давно проснулись? – Мой спутник сладко зевнул и потянулся.

– Кажется, с нашим сундуком возникла какая-то проблема… – начала было я, но Морган просто взял и внаглую заглушил меня:

– Сметанные оладьи на завтрак подойдут?

– Конечно, – облизнулся Берти.

Морган попросил нас накрыть на стол, а сам достал муку, сахар, яйца, сметану – и стал всё это отмерять. Вскоре к запаху кофе добавился умопомрачительный аромат теста.

– Что с колокольчиками? – почти коснувшись моего уха губами, шепнул Голден-Халла.

– Так ты всё-таки услышал!.. Твой друг заявил, что они больны. А потом перевёл тему.

– Бывает. – Берти философски пожал плечами. – Наверное, он ещё не придумал, как попафоснее обо всём рассказать.

– Что вы там шепчетесь? – Гарвус обернулся от плиты, сжимая в руках лопаточку.

– Тебя обсуждаем, – мгновенно отозвался Голден-Халла.

– Очень смешно.

– Я не шучу, Морган.

– Ага, конечно.

Четверть часа спустя мы с