Монстр женского пола. Часть 4 - Владимир Юрьевич Курзанцев

— Оля, с тобой все в порядке?! — с тревогой воскликнул он.

— Все хорошо, — услышал он в ответ. — А ты чего так всполошился?

Теперь, когда она повернула голову, тени ушли, и лицо стало вновь привычным с гладкой, бархатной, без единой морщинки кожей. Приветливая улыбка, казалось, озарила все вокруг. Вот только глаза усталые. У Адрика вдруг отчего-то защемило в груди. Он даже о ноющей ране забыл.

— Ты так неподвижно сидела, что я испугался, не случилось ли с тобой что-нибудь, — ответил он, усаживаясь в кресло напротив.

— А, не обращай внимания! Это просто я мозги себе прочищаю.

— В каком смысле, прочищаешь?

— В прямом. У меня слишком хорошая память: я ничего не забываю, если не приложу для этого усилий. Вот и приходится каждый день перебирать все события, что со мной произошли, и ненужное постараться забыть. Та еще морока!

— Я полагал, что хорошая память — только на пользу человеку.

— Я раньше тоже так думала, пока однажды чуть не сошла с ума. Мои мысли стали путаться, я даже саму себя перестала осознавать. Хорошо, что нашлись добрые люди, которые поддержали меня в тот момент. Я тогда в Раминаке жила, вот мой наставник и помог мне выкарабкаться. Ну и друзья, конечно.

— А что, забывать так трудно, что ты вся такая отрешенная сидишь?

— Сосредоточенность нужна. Но больше всего времени уходит на сортировку: что забыть, а что оставить. Постоянно возникают сомнения: а вдруг мне эти знания, когда-нибудь понадобятся! Я поначалу, сгоряча приказала себе забыть многое из жизни в вашем замке, а теперь даже не уверена, знала ли я стражников, что сейчас нас охраняют, или я с ними и не встречалась никогда раньше?

— А этот наш с тобой разговор, тоже будешь оценивать?

— Буду, конечно. Вообще-то я все разговоры, да и любое общение с людьми стала оставлять в своей памяти. Иначе не смогу определять свое отношение к тому или иному человеку. Но кроме ушей, у меня есть и глаза. И зрение у меня, очень хорошее. Вижу чересчур много ненужных подробностей. Например, качество ткани, которой обита мебель, все дефекты, и особенности материалов, из которых все вокруг сделано. И это я еще магическим взором не смотрю. Там всяких ненужных сведений на меня вываливается во много-много-много раз больше. И все это поступает в мою голову одновременно со звуком, и сортировать потом, что забыть, а что нет, достаточно сложно. У обычного человека все выветривается само собой, а мне приходится прилагать усилия.

— А не боишься, что забудешь что-нибудь, а потом оно тебе понадобится? Вот как в случае с моими стражниками.

— Боюсь. Я даже придумала способ сохранения вообще всех сведений в копии своей ауры. Но тут возникла другая проблема: мне трудно извлечь из этой копии то, что нужно. Вот представь себе толстую-толстую книгу, и ты знаешь, что в ней, возможно, содержится что-то для тебя важное, но на какой странице, это важное находится, можешь только предполагать. То есть, вспомнить я, в конце концов, смогу, но времени и усилий это займет много.

— И что, тут нельзя что-нибудь придумать?

— Можно, и я даже предполагаю как. Но мне не хватает знаний, чтобы сделать все как надо. Учиться нужно.

— Значит, я тебе помешал прочищать мозги сейчас? — помолчав, спросил виконт.

— Не страшно, появится свободное время, продолжу. А ты почему отдыхать не идешь? Принцесса проснется, снова суета поднимется. Хотя, ты можешь сослаться на нездоровье, так что можешь не волноваться по этому поводу. Кстати, как твоя рана? А, вижу. Ноет, да?

— Немного.

— Сейчас помогу.

Ольга приложила ладонь к груди Адрика, после чего у него, как будто прохладный ветерок омыл все тело, снимая боль и неприятные ощущения.

— Ты, я смотрю, сделалась умелой лекаршей.

— У меня в Раминаке хороший наставник был, многому научил.

Некоторое время собеседники помолчали, потом Адрик спросил:

— А ты сама, почему не отдыхаешь?

— Смысла нет ложиться. Уже утро, сейчас поеду во дворец, чтобы узнать, чем закончился поиск злоумышленников, потом нужно будет начальника полиции навестить, указание ему дать, чтобы поднял всех стражников и агентов на поиски сообщников преступников, которые на принцессу напали. Разрешение ему дам на допрос высшей знати, если это понадобится для дела.

— А это зачем? Ты думаешь, что кто-то из аристократов замешан в похищении Оранды?

— Такое возможно. Если герцог Орхи участвовал в убийстве короля, то почему какой-нибудь граф не мог приложить свою руку, к нападению на принцессу? А может быть не руку, а мозги. Или деньги. Я так и не поняла смысла этого похищения. Кому оно могло понадобиться, если герцог уже мертв?!

В комнате повисла тишина. Оба собеседника напряженно думали.

— Может — это месть? — предположил Адрик.

— В этом случае, принцессу попросту убили бы. А тут явно хотели шантажировать Гарлина, угрожая убийством Оранды. Вот только не понятно, кому и что от принца может понадобиться! Чтобы он от власти отказался? В пользу кого? Есть еще претенденты на корону?

— Из явных, только сын герцога Орхи.

— Вот только ни сын, ни жена герцога, не могли участвовать в похищении. Они сейчас живут в своем особняке в столице под плотным надзором. А до этого находились в своем имении, тоже под арестом. Еще претенденты на престол, хотя бы дальние, есть?

— В герцоге Белице есть королевская кровь, но сильно разбавленная уже. Еще несколько графов могут этим похвастаться, но это уже совсем дальнее родство.

— Родство к делу не пришьешь.

После того как Адрик отправился отдыхать, Ольга перекусила на кухне, а затем поехала в королевский дворец. Дежурный офицер ей доложил, что обыск, никого из посторонних не выявил, несмотря на то, что в поисках преступников участвовали маги, а кроме того, гвардейцы еще и ощупывали людей, на всякий случай. Но, тем не менее, вероятность, что какому-нибудь злоумышленнику удалось избежать разоблачения, оставалась. Поэтому очень хорошо, что Оранда поживет некоторое время особняке Гиди.

Затем прибыл вызванный, начальник полиции Зерник, который о покушении на принцессу уже знал, и даже успел предпринять некоторые шаги для расследования. В дома, в которых проживали гости принцессы, под которых замаскировались преступники, уже были направлены наряды стражников. Но те сразу же столкнулись с проблемой социального неравенства. Трудно простолюдину чего-то требовать от аристократа.