Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

на поясе — застёгнутая кобура какого-то архаичного, местного, ещё механического пистолета. Краткая справка по оружию, которую парень на автомате открыл в новом окне, сообщила, что это восьмизарядный «ПМ».

Кратко оборвав разговор с Сумраком, Чуваш свернул все задачи и открыл глаза. Рядом с Михаилом стоял местный милиционер. С прямой, почти армейской выправкой и копной соломенных волос. Он был старше их года на четыре, если не на шесть. Упрямый подбородок, внимательные серые глаза. Борис сразу узнал его — тот самый пьяный рыцарь-абориген, который ввалился к ним в палатку в их первый день пребывания на Земле-505. Именно в его пропитанную этиловым духом жилетку Гагарина выплакала новость о «смерти» Сумрака. И, кажется, именно он тогда подал им идею подменить легендарного Мэлса на его местного дубликата — Олега.

Получилось вроде неплохо.

Но не о том…

— Лёша? Рыцарь? — громко бросил Чуваш, пока его внутренний интерфейс лихорадочно прошивал варианты: как, зачем, почему здесь и сейчас?

Алексей не удивился. Он обрадовался.

— Борис! — его лицо расплылось в улыбке узнавания. — Два месяца назад, лес, палатка… С тобой была девушка. Лиза!

Для Алексея тот пьяный вечер после реконструкторских манёвров стал навязчивой идеей. Смутные обрывки: странная палатка, аппаратура не из этого времени, и она — девушка, которой явно не должно было быть в том лесу. Чувство, пробившееся сквозь алкогольный туман. А наутро — жёсткое похмелье и в подкладке шлема странная карточка: «ID гражданина Советского Союза» с её фотографией. Лизы, которой не существовало ни в одной базе.

— Слушай, Алексей, не вовремя ты, — начал было Чуваш, но его слова повисли в воздухе.

В этот момент дверь ломбарда «ВЫ….ДНО!» со скрежетом распахнулась.

Первой, нагруженная сумками с конфискатом, вышла Лиза Гагарина. Увидев Алексея, она замерла на месте, и ветерок вырвал прядь из её причёски. За ней, такая же отягощённая добычей из тайников скупщика, показалась Настя Апраксина.

С первого взгляда это смахивало на ограбление ломбарда.

Со второго — уже не смахивало, а было им.

А с третьего, полицейского взгляда, это выглядело как самое очевидное и наглое преступление в практике участкового.

И, наконец, пыхтя и кряхтя под тяжестью бесформенного стазис-мешка, в пластике которого явственно угадывались контуры человеческого тела, из дверного проёма возник Кузя…

Глаза Алексея, секунду назад светившиеся радостью, сузились. Рука инстинктивно потянулась к кобуре. Улыбка сползла с его лица, сменившись холодной, профессиональной маской.

Чуваш медленно закрыл глаза, мысленно посылая в пространство одно-единственное, универсальное и не требующее никаких переводов слово…

Глава 24

— Смотрю, вы уже познакомились, — усмехнулся я, подходя к девочкам. — А теперь давайте заново: Красная, — обратился я к Саманте, — это агент…

Тут я задумался, выбирая позывной для Ксюхи. Позывной для Часового — вещь едва ли не святая, а потому мне, как отцу и крёстному, важно не промахнуться.

— Это агент Заноза. Заноза — это Красная, Красная — это Заноза, — представил я девочек друг другу. — И напомню: мы на задании, поэтому впредь никаких имён. Понятно?

— Часовые работают чисто. Всегда, — удивила меня Саманта, процитировав одно из правил Часовых.

Она, как виталиканка с Земли-1, смотрела на меня с тем особым взглядом фанатки. Ксюха тоже выражала абсолютное согласие и готовность, но в её глазах плясали весёлые искорки. Для неё, как и для меня когда-то, всё это было невероятным приключением.

Мы сошли с речного трамвайчика там же, где и садились, и неспешной группой двинулись к машине. Я шёл чуть впереди, чувствуя за спиной два взгляда — один изучающий, другой почти восторженный.

До «Порша» добрались без приключений. Я открыл водительскую дверь, поймав на себе заинтересованный взгляд девушки чуть старше моих спутниц. Чёрт, даже осознавая, что интерес вызван, скорее, машиной, а не таким красивым мной, — это всё равно было приятно.

Спортивная тачка притягивала внимание. Однако, слегка потешив своё ЧСВ, она же быстро опустила меня с небес на землю.

— Две тысячи⁈ — я чуть не выронил чек. — За два часа аренды участка размером с могилку? Серьёзно?

Но реноме советского Джеймса Бонда требовало сохранять лицо. Я оплатил парковку по QR-коду и открыл дверь уже поменявшимся масками девчонок. Теперь Ксюха, увидев новенькое салатовое купе, смотрела на меня с откровенным удивлением, а Саманта, уже прокатившаяся на диковинном для виталиканки бензиновом авто, потянулась к пассажирской двери.

Но купе — всё же машина для двух человек, а потому…

— Красная, ты на заднем, — сразу предупредил я Саманту.

— Да, хорошо! — отозвалась она, уже забираясь внутрь.

Не разобравшись, как откидывается сиденье, она просто ловко перелезла назад между спинками.

— Смотрю, Часовым неплохо платят! — удостоверившись, что Саманта не слышит, шепнула мне Ксюха, устраиваясь рядом на переднем сиденье. — Кажется, я знаю, на кого хочу поступать после школы!

Я усмехнулся её словам. Она ещё не понимала, насколько они окажутся пророческими.

Через несколько минут мы уже выруливали на Садовое кольцо. Ксюха оккупировала аудиосистему и включила Саманте модные треки Земли 505. А я лишь запоздало вспомнил, что так и не покормил девчонок…

Москва, площадь Соловецких юнг,

дворик возле круглосуточной шаурмичной…

Во дворе дома образцового содержания — о чём красноречиво свидетельствовала табличка на стене — на низкой оградке сидели четверо. В руках у каждого была шаурма из соседнего киоска, и каждый думал о своём.

Елизавета, прикусив губу, смотрела в сторону «буханки». В стазис-пакете рядом с «Старьёвщиком» теперь лежал и Алексей. Не пьяный ролевик, а действующий полицейский. Даже не перечитывая устав, она понимала: это конец её карьере Часового.

Заря нервничала — как всегда, когда чего-то не понимала. А не понимала она многого. Не понимала, как, провожая с вечеринки пьяного Сумрака, проснулась в одной постели с Гагариной и Кузей.

Не понимала, как действовать с местным милиционером, появившимся в самый неподходящий момент — когда они уже грузили тело Старьёвщика в багажник. И чем вся эта история закончится, она тоже не понимала.

Кузя, первым прикончивший свою шаурму, задумчиво потёр изрядно помятую скулу. Местный милиционер, который почему-то узнал Гагарину, выхватил ствол… И если бы не Гагарина, на их первом же задании могли быть жертвы.

Единственным, кто ни о чём не думал, был Борис. Чуваш, исполняя спецприказ Сумрака, качал из местной инфосети всё подряд: книги, фильмы, исторические документы… И, пользуясь случаем, запрещённую в СССР порнографию, которой, к удивлению соник-инженера, в местной инфопаутине оказалось более чем достаточно.

Единственным, кто отказался от божественного свёртка из круглосуточной шаурмичной, оказался Михаил. За эти несколько часов он выкурил две пачки, поседел, кажется, лет на десять,