Неправильный попаданец 3 - Катэр Вэй

проблему подогрева я с Меди уже решил. И оружие пускай змейки делают в счёт оплаты нежити. Да и само оружие вскоре сама нежить и будет делать. К тому же сюда едут бластеры. Ход войны будет капитально изменён.

Посол нормально языка не знал, но слово «нежить» его очень смутило. И тут началось… Я совершенно забыл, что вход на эту планету мне нежелателен. Благо, я не успел далеко отойти от разлома. Я прямо чувствовал, как сжимается пространство вокруг и как боги собираются меня уничтожить.

Пришлось возвращаться в синий мир и звать человеческого посла в мир к змейкам. Тот почти час отнекивался. Чтобы ускорить процесс общения, мы писали письма от руки, а змейка бегала туда-сюда, как Печкин.

Наконец мне удалось уговорить посла зайти в мир змеелюдов. Ещё с десяток минут я дал ему на созерцание окрестностей и лишь потом обрисовал ситуацию — но в очень общих чертах и максимально крупными мазками.

Вся суть свелась к тому, что Бестужевы — младший и старший — должны, даже почти обязаны прибыть сюда на переговоры с Толиком. И от этого зависит судьба десятков вселенных и сотен планет!

* * *

В разлом прошёл высокий, статный мужчина — Бестужев-старший. Он раздражён, хотя ему очень любопытно. Любопытно не только то, что ему скажут, но и побывать в новом мире. Его мысли — в целом о путешествии в такое время и о том, что мальчишка-младший всё же нашёл слова, чтобы вытащить его, старика, в такое-то время.

— Ну, рассказывай, Толя, — моё имя напыщенный индюк произнёс с диким пренебрежением. — Ради чего одно из первых лиц в стране пёрлось в такую даль и в чужой мир?

Аркадий стоял как в рот воды набрал, но глаза выдавали его: он был рад видеть нового друга.

— Уважаемый! Я вроде в тапки вам не успел нагадить, а вы меня уже как котёнка шпыняете. Дело государственной важности. Но пока вы там бегали, у меня тут проблемы нарисовались. В вашем возрасте ещё можно бегать? — прищурился я.

— А вы за словом в карман не лезете. Не боитесь уколоться? — ответил мне прищуром старый пень.

— Я боюсь, что могут схлопнуться несколько вселенных, а десятки миров, таких как ваш, лопнут, как мыльный пузырь. Слишком долго объяснять, а меня уже ждут. Давайте набегу поговорим, а лучше уже на месте всё сами увидите и поймёте.

— Я никуда не пойду, пока мне нормально не объяснят…

— Послушай! Пока мы с тобой тут звиздим, умирают люди. Если ты не пойдёшь за мной, твой мир, вероятнее всего, уже через месяц будет уничтожен! Хочешь — возвращайся и пытайся его сохранить. Аркаша? Ты со мной?

— Я дал тебе слово! — усмехнулся уже не настолько запуганный парень. — Правда, ты даже не знал о нём.

— Тогда выдвигаемся! Кажется, я где-то просчитался… И если это так, это будет пипеп. Даже не так — кубический пипеп!

Глава 24

Сижу, значит, на крыше здания управления мирового правительства, болтаю ногами в воздухе и грущу. Какого правительства? Ну, нежити-орков, конечно. Почему грущу? А как тут не грустить-то в такой ситуации? Когда всё закрутилось, так и хотелось выкрикнуть: «Нас нае… обманули, расходимся!» Но поздно — пить боржоми, почки уже отлетели.

Смотрю, как армия машин неудержимой поступью движется на столицу. Зрелище, конечно, завораживающее… но в гробу я видал такое зрелище! Нет, отставить гроб — там я уже был, не понравилось. Ладно, пойду супостатов гасить!

— Ничего не понимаете, что происходит? Честно, сам до конца не разобрался. Но вот как: пока я там машины колочу, вам тут всё распишут. А что будет — позже сам расскажу.

Мир Медузы Гаргоны. Переговоры с Бестужевым старшим.

— Тогда выдвигаемся! Кажется, я где-то просчитался… И если это так — пипеп. Даже не так — кубический пипеп!

Неладное я почуял, когда первые поставки нежити-орков — десять миллионов душ — в час «Х» не прибыли. Закралась крамольная мысль: орки меня предали, с кем-то другим сделку заключили. С кем? И какую? Бред? Или нет?

Бегу — я и два Бестужева — по синенькому миру. Младший тут бывал, а старший откровенно в шоке. Даже его надменное недовольство моим обществом куда-то улетучилось. Хотя пейзаж, на мой взгляд, унылый: всё синее, аж в глазах рябит. Буквально ни одного другого оттенка — только сами змейки вносят хоть какое-то цветовое разнообразие.

Добираемся до местного управления — обычно тут змейно, как в серпентарии. А сейчас пусто. И Меди, моя ненаглядная, не встречает, как договаривались. Стало совсем не по себе. Обегав весь немалый бассейно-аквариумный комплекс, с трудом отыскал одну несчастную змейку-старика.

— Что происходит? Где все? — обратился я к престарелому змеелюду.

Выражение лица Бестужева-старшего — отдельная история. С одной стороны — удивление, с другой — ему явно хотелось выставить перед собой распятие и со словами «Да ну на…» дать дёру.

— Точно не знаю, — начал змеелюд. — Говорят, военное вторжение орков. Королева отбыла к разлому, очень недовольная.

Последние слова старый змеелюд произнёс с лёгкой насмешкой и намёком. Картинка в голове сыпалась всё сильнее. Какое, к дьяволу, вторжение? Я же предупредил Меди! Может, она как рыбка Дори: «И снова здравствуйте!»

Пришлось долго уговаривать старую змейку показать, где стационарный телепорт. Пешком до столицы, а уж тем более до разлома орков — удовольствие ниже среднего. После угрозы высушить все водоёмы в этом чудо-бассейне змейка сдалась.

Портал — самый обыкновенный: круглый диск. Стал, напитал силой — и в путь. Что мы, собственно, и сделали.

В столице — лютый переполох. Сошли с портальной площадки в главном комплексе — нас чуть не снесли. Змейки носились туда-сюда, не обращая внимания на трёх людей.

Зато когда я шарахнул в потолок огненным потоком — на нас обратили пристальное внимание. Оперативно скрутили и бесцеремонно куда-то поволокли. Бестужевым заранее велел не сопротивляться. Старший, правда, не послушал — развязал нешуточную битву. Я даже обрадовался: среди землян есть настолько серьёзные маги!

Но когда он выкосил в одиночку больше сотни змей, понял: хватит. Мне их потом всё равно воскрешать — зачем работу себе прибавлять? Взял и жахнул Бестужеву в спину. Нет, убивать не собирался.

Шарахнул полтинничком беленькой. Бестужев сбился с настроя, заклинание сорвалось, но не отключился, как я рассчитывал. Зарычал, собрался сотворить что-то явно богомерзкое по отношению ко мне. Пришлось экстренно бить ещё сотней. Вот тут его проняло: выгнулся дугой, завалился вперёд с блаженной улыбкой — и отключился.