Куратор 3 - Никита Киров

их ядерный объект, потому что охрана смотрела суперкубок. Но так легко, как у нас, проект «Фантом» не выйдет. У них строгая система противовесов, за каждым решением должно стоять несколько человек. Поэтому вместо него будет введена в дело система «Горизонт событий».

— Объясни, — потребовал я, наклоняясь ближе.

А вот это уже не вписывалось ни во что, что мне было известно. Я знал про фирму и прочее, но чтобы как проект с таким названием?

Это что-то новое.

— Когда бы они победили в очередной раз, — сказал Трофимов, — они бы поставили себе модифицированный «Щит». Конечно, там не только наш код, но в основе наши разработки. Наши отечественные, хотя часть украли у китайцев.

— И что дальше?

— В том «Щите» была защита от любого «Фантома». Они же не дураки, нести такое оружие себе домой, не проверив его. Но это оружие потенциально слишком мощное, чтобы от него отказываться. От него бы работал их «Золотой купол», боевые спутники… да всё, что угодно, даже ядерное оружие. Модифицировали бы всё, выставили бы своей разработкой и поставили бы себе.

— И ты сам к этому бы привёл, — отрезал я.

— Верно.

Тут он попытался было встать, но сил не хватило. Но даже в его полусидячей позе в голосе послышалась гордость:

— А тут вступал в действие наш проект «Горизонт». Началось бы обучение. Находили бы двойников американских генералов, конгрессменов, президентов, по всему миру. Обучали бы на них, чтобы получился бы цифровой двойник.

— И потом… система бы сработала, — тихо проговорил я.

— Верно. И сработал бы ещё сильнее, чем проект «Фантом». И тогда они бы расплатились. Думали, что победили тогда, тридцать пять лет назад. Нет, не вышло. Вот и расплата.

Трофимов выдохнул и устало посмотрел в небо, щуря глаза от солнца. А я пытался всё это переварить.

— Ты решил забрать врага с собой, — сказал я. — Старый ты кагэбэшник.

— А как ещё? Так и должно было быть изначально. Это была моя машина судного дня. К этому я вёл много лет. Знал бы ты, как у меня сердце кровью обливалось, когда я отдал приказ про тебя и Петровича, — Трофимов вздохнул. — Я всю жизнь на это положил.

— И в чём смысл, Сергеич? — спросил я. — Тебе под восемьдесят. Тебе осталось топтать землю недолго. Ты бы скоро помер даже без меня. Кто ещё в курсе проекта «Горизонт событий»?

— Никто. Только я. Люди знают про обучение. Но от них бы постепенно избавились.

— А кто такой шеф? О нём говорил Скуратов.

— Так это ты общался через Андрейченко, — он хмыкнул. — А я думал, что Гойко. Хитро… Шефа нет.

— В смысле?

— Нет его. Физически не существует, — Трофимов скривил губы. — Они все думают, что есть шеф, потому что не могут представить себе работу без начальства. Я сам был шефом. И связывался со всеми от его имени. А иногда он сам им писал и звонил. Уже умеет. Обучен.

— Тогда что это?

— «Горизонт» — это даже не человек. Это система. Когда бы меня не стало, она бы перешла в режим ожидания. Её исходный код прячется во всём. Он спрятан хорошо.

Старик хмыкнул.

— Люди сейчас обленились. Они давно не программируют сами. Всё отдают на откуп нейросети. А её обвести вокруг пальца можно.

— Оборонительные системы проверяют, — возразил я. — И Воронцов это знал.

— Проверяет, но не то, что нужно. Мы нашли способ. Наши парни придумали, как это сделать. Это не централизованная система, а целый кластер в исходном коде. Он уже везде. Сотовая сеть, интернет, видеонаблюдение. Он изучает этот мир. Он мощнее, чем всё то, что ты видишь в новостях по Западу. Потому что таких данных, которые собирали мы, не было ни у кого. У нас были все возможности для этого. И мозги.

Я задумался и встал, потому что ноги затекли.

— Те ведущие программисты, которые погибли. Они это написали. А ты их убил.

— Да. Умные были парни. Но цена высока. Так что новая система сработает против любого «Фантома», но против человеческого фактора не устоит. А система будет развиваться, обучаться на двойниках.

— И что, кто-то будет их пытать? — спросил я. — Чтобы оцифровать все эмоции?

— Это сейчас надо, надо собрать как можно больше данных, этим я и занимаюсь. Потом система поумнеет, сможет сделать любого человека уже и без этого. Ведь люди, в сущности, похожи, и все основные психотипы она уже знает, мы их уже оцифровали. Осталось только корректировать и дообучать на конкретных людях. А сейчас каждый человек в интернете сидит, будет несложно.

Он перевёл дыхание.

— Так что в нужный момент система запустит цепочку приказов и возьмёт оружие под свой контроль. А враги уже изучают Горизонт, думая, что это собственная модель. И поведенческих двойников тоже изучают нашими же методами. Это они для картинки такие хорошие, а сами-то разное творят.

Трофимов кашлянул.

— Они думают, что эта система защитит их от другой, ложной, от очередного фантома, и пытаются заранее себя обезопасить. И для этого сканируют людей, проводят опыты, чтобы на реакциях живых у них была построена система, которая умеет определять, звонит тебе по видео настоящий человек или ложный. Фейк. Двойник.

— И этот твой «Горизонт» в нужный момент даст сбой? — догадался я. — И пропустит цепочку приказов, говоря, что это настоящий человек?

— Именно так, Борисыч. Именно так. Они думали, что украли это у нас. И внедряют себе. Поэтому погиб Петрович, иначе бы не поверили. И ты…

Ну и планы у него. Наполеоновские, даже более серьёзные. Это «Щит», усиленный во сто крат, вирус, заложенный в саму основу. Бомба очень замедленного действия, которая сработает ценой поражения.

— Всё почти готово, — сказал Трофимов. — Пять лет, десять, двадцать, но однажды эта система будет запущена, и тогда-то начнётся процесс самоуничтожения. Я заберу врага с собой в могилу.

— Ценой нашей страны, — сказал я.

— Твоей. А иначе никак. Иначе не поверят в её эффективность, чтобы взять себе. Сначала система должна побеждать, а уязвимое место должно быть спрятано.

Упорно гнёт своё до конца.

Но его систему надо понять. И для этого он мне всё рассказывает. Чтобы убедить в своей правоте, потому что прекрасно знает, что сама по себе, без куратора, ничего не заработает.

— Это того стоило, — продолжил он. — Такие как я умирают как собаки, в безвестности, или как предатели. Но именно такие, как мы делают всю работу.

— Кончай философствовать. Мне нужен доступ к этой системе, — проговорил я, немного помолчав.

— Зачем мне тебе его давать? — с хитрой усмешкой спросил он.

— Потому