Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева

водяной насос, который теперь исправно снабжал каждый дом чистой водой из глубокого подземного источника. А с наступлением сумерек торжище преображалось: вдоль улиц вспыхивали фонари, работавшие на смеси пара и магии, заливая город мягким, теплым светом до самого рассвета.

Вечерами центральная площадь превращалась в сердце города. Мы сдвигали длинные столы, Марта выставляла свои лучшие блюда, гномы щедро откупоривали бочонки с элем, а техномаги доставали припасы, привезенные из самых дальних уголков королевства.

Люди сидели плечом к плечу, делясь хлебом и историями о пережитых невзгодах и долгом пути домой. Над площадью плыли звуки дудочки и старинные песни, а дети, не знающие больше страха, с визгом носились в догонялки вокруг нашего главного защитника.

Древний голем в центре плато стал частью пейзажа. Он застыл неподвижной каменной горой, и дети, ничуть его не боясь, рисовали мелом на его массивных ногах и сочиняли про него добрые сказки. Он стал нашим безмолвным стражем, символом вечного покоя и безопасности, который никогда не сомкнет глаз, охраняя наш пока ещё хрупкий, но такой прекрасный новый мир.

Эпилог

Утро в школе всегда начиналось одинаково: с терпкого запаха машинного масла, чистого звона металла и сосредоточенной тишины, которая бывает только там, где творят. Эту тишину лишь изредка прошивали негромкие вопросы учеников.

Я замерла у массивного верстака в центре класса, наблюдая, как двадцать пар рук увлеченно возятся с деталями. Кто-то кропотливо собирал часовой механизм, кто-то калибровал шестерни, а кто-то, затаив дыхание настраивал пружинную систему своего первого самостоятельного проекта.

Прошло всего полгода с того дня, когда мы отбили атаку Совета, и вот школа Гильдии уже работала в полную силу. Это больше не была подпольная каморка, где учились украдкой, боясь каждого шороха. Это была настоящая Академия с расписанием, программами и дипломами, которые заверяла личной печатью Мастер Гильдии.

То есть я. К этому статусу я до сих пор привыкала с трудом.

— Мастер Мей, — голос Лукаса вырвал меня из раздумий. — Кажется, у меня получилось!

Я подошла к его месту. На верстаке замер маленький латунный паук — классический учебный проект для одаренных. Лукас накрыл ладонью спинку создания, прикрыл веки и замер, настраиваясь на одну волну с механизмом.

Паук дрогнул, его тонкие сочлененные лапки зашевелились, он уверенно перевернулся и неуклюже, но целенаправленно пополз по столешнице, оставляя на дереве едва заметные царапины.

— Прекрасно, — я искренне улыбнулась, видя восторг на лице мальчика. — Ты удерживаешь связь уже почти минуту. В прошлый раз тебя хватило только на тридцать секунд.

— Я тренировался каждый вечер, — гордо выпалил он. — Всё, как ты сказала: сначала мягкое оживление, а потом удержание нити, чтобы искра не погасла.

— Молодец, продолжай, и через месяц я доверю тебе более сложные схемы.

Я двинулась дальше между рядами. Дар техномагии был редкостью, из двадцати учеников лишь пятеро могли «оживлять» металл. Но остальные не были лишними, они становились виртуозными механиками и инженерами, мастерами, чьи руки ценились не меньше магии.

У дальнего окна Пенни, племянница Сорена, сосредоточенно паяла контакты на изящной шкатулке.

— Что это будет? — тихо спросила я.

— Музыкальный подарок для мамы, — ответила девочка, не отрываясь. — Дядя Сорен сказал, что она очень тоскует по музыке. Я хочу, чтобы мелодия лилась сама, едва откроется крышка.

— Тонкая работа, если возникнут трудности с настройкой гребенки — зови, вместе разберемся.

Когда колокол пробил полдень, класс мгновенно наполнился шумом. Ученики, обсуждая на ходу свои успехи, высыпали во двор, оставляя меня в окружении инструментов. Я принялась медленно раскладывать ключи и молотки по местам — эта простая рутина всегда помогала мне привести мысли в порядок.

— Из тебя вышел замечательный учитель, Мей.

Я обернулась. В дверях, прислонившись к косяку, стояла Элара. За эти месяцы она неуловимо изменилась: исчезла та колючая настороженность, а взгляд стал мягче.

— Спасибо, — я уложила последний инструмент на полку. — Хотя иногда я всё еще чувствую себя самозванкой в этом кресле.

— Зря. Ты говоришь с ними на равных, — Элара прошла вглубь класса, разглядывая чертежи на столах. — Дети верят тебе, а это самое главное. Кстати, я же пришла сказать, что совет через час, есть новости от разведчиков…

Совет Гильдии собрался в большой мастерской. За длинным дубовым столом, заваленным картами и схемами, сидели все наши: Элара, Хорт, Грим, Брокен со старейшинами гномов. Сорен, как обычно, предпочитал стоять у окна.

Я заняла свое место — резное кресло Мастера, которое Брокен навязал мне «для солидности», хотя оно было чертовски неудобным.

— Начнем, — Брокен коротко стукнул кулаком по дереву. — Руда из шахты идет стабильным потоком, железа и меди хватает. Северяне через туннели закупают у нас всё — от часов до инструментов. Совет может блокировать южные тракты сколько угодно, нам теперь на это плевать.

— Сколько нас теперь? — подал голос Грим.

— Девяносто два мастера, не считая их семей, — отозвался Хорт. — Скоро перевалим за сотню.

— Сотня — это хорошо, — кивнул Брокен, но его лицо помрачнело. — Но есть и проблемы. Докладывай.

Разведчик, запыленный и усталый, шагнул вперед:

— Совет сменил тактику. Прямого штурма не будет, их казна пуста. Это копия письма, которое Совет разослал правителям соседних королевств. Суть: техномаги — опасные преступники, мятежники, создатели запрещённого оружия. Любое королевство, что торгует с нами или помогает нам, будет считаться врагом Совета.

В мастерской повисла тяжелая тишина.

— Шантаж, — процедил Хорт.

— Сработает? — спросил Грим.

— На некоторых да, — подал голос Сорен от окна. — Мелкие королевства испугаются, не захотят ссориться с Советом. Но крупные, вроде Северного Королевства… там своя политика, они не любят, когда им диктуют.

— Верно, — Брокен посмотрел мне прямо в глаза. — Но могут убедить… Мей, ты Мастер Гильдии, тебе надо ехать к королю Севера.

— Мне? — я похолодела. — Брокен, я техномаг, а не дипломат. Я не умею вести придворные беседы!

— Ты умеешь говорить правду, — мягко заметил Грим. — Покажешь им наши механизмы, расскажешь нашу историю. Это убедит короля лучше любых льстивых речей.

Спорить было бесполезно, и выезд назначили через неделю. Вечером того же дня я стояла на вершине башни, глядя, как сумерки окутывают Вольный Город.

— Страшно? — Сорен подошел бесшумно.

— До дрожи, — призналась я, принимая тепло. — А вдруг я всё