Гача-Жизнь матерого попаданца! - Сергей Сергеевич Эрленеков

Достоин чего? Правильно, «Ордена Сутулого», с закруткой на спине! А все он, проклятый Магги! Во всем виноват он! Почему не прогнал его, Сеймура Великолепного! Почему взял с собой! Это же шутка была, просто глупая блажь! За что он так с ним!'. Магнусу же было не до нытья кузена, ведь он планировал компанию и прочитывал отчеты своих управляющих, доставленные с курьерами. Он уже давно не удивлялся тому, что тот, кто, казалось бы, должен наслаждаться своим положением и купаться в неге и роскоши, сейчас сидит на грубом стуле за таким де грубым солом и читает донесения на плохом пергаменте и потом ляжет спать на такую же грубую жесткую постель.

Хотя для настоящего, истинного, культиватора твердое ложе не помеха. Они вообще обычно культивируют на плоских камнях. И вмятины остаются на камнях!!! Описывать дальнейшее путешествие было бы довольно нудно и долго, поэтому его можно опустить. Единственное, что выбивалось из общей картины, так это постоянное нытьё Сеймура. Все же парень действительно не ожидал от войны такой подлянки, как отсутствие даже минимальных удобств и глобальной скуки. Магнус даже хотел предложить кузену отправиться обратно, но потом передумал. Даже если он будет помирать, обратно не поедет, так как бегство из воюющей армии сюзерена — это дезертирство.

По закону за такое лишение дворянства и казнь через повешение! И даже если бы Принц его сам отправил домой, даже под благовидным предлогом, например, отправка конфиденциального послания, после такого Сеймуру лучше вообще не показываться на тусовках аристократов. В лицо ничего, конечно, не выскажут, но и своим он уже никогда там не станет. Поэтому Сеймур терпел и копил злобу. На кого? Естественно, на Магнуса. Почему, да потому, что во всем виноват прапор! Это была та самая, ничем не спровоцированная, и абсолютно иррациональная злоба, которая просто есть. Почему? Ответ тоже до банального прост — потому, что гладиолус!

Весь путь, по самым оптимистичным прогнозам должен был занять не менее четырех декад (40 дней). Кажется, что это долго, что за это время бунтовщики разграбят всю провинцию. Но это только кажется, так как в данном Мире общественный строй находится на уровне магического средневековья. Тут все делается довольно медленно. Медленно перемещаются гонцы, медленно собираются армии, они же медленно двигаются, благородные проводят организационные собрания, часто проводят. И нет, это не пиры, не оргии и не пьянки, хотя со стороны так может показаться, это именно совещания, на которых формируются различные фракции, блоки и политические течения.

Поэтому четыре декады на марш в две тысячи лиг — это считай скоростное передвижение, которое возможно благодаря единоначалию и жесткой командной вертикали! А противник, судя по докладам разведки, представляет собой совет командиров, которые были представлены нескольким Гафами. Пока они выберут главного, пока соберут войска… будет уже поздно! В это время вереница воинов и телег потихонечку втягивалась в небольшую долину, представляющую из себя каменную чашу, которая сейчас представляла из себя бурлящий котёл из множества людей, телег и химер.

* * *

(Войско мятежников, левый фланг, ополчение Галечного Брода)

… — Глякось, сосед, чо нашёл! — крикнул приземистый коренастый мужик, одетый в затасканную местами сильно порванную одежонку, радостно потрясая каким-то комком грязи, зажатом в кулаке.

— Ого, потатос, да какой крупный! Эх, совсем оголодали, что такую гадость жрать начали! — опираясь на кривое копье, а, точнее, просто длинную палку, обожжённую с одного конца, произнес другой мужик, точная копия первого, только с более светлыми волосами.

— Да ты чо, ты чо, ща сварим, потом с сольцой намять, пальчики откусишь! — произнес первый мужик.

— Где ты ее возьмешь, сольцу та, говорю жа, совсем оголодали! — вздохнул второй.

Сейчас они оба копались на раскисших от дождя грядках какого-то крестьянского поля. Все жители района были насильно согнаны в армию с какого-то перепуга решивших повоевать против Империи Графов. Точнее согнаны были мужики. А так как без мужика никакое хозяйство не может протянуть долго, то за армией потянулась большая толпа баб с малыми ребятишками, и даже некоторые старики, которые еще могли передвигаться. И эта вот пародия на армию выпускала во все стороны «щупальца» добытчиков, котрые пытались добыть на брошенных полях хоть что-нибудь.

— Слышь, сосед, а может того, сдадимси! Мне свояк весточку прислал, говорят, что у принца жить можно! Хоть и работать заставляют, но зато кормют! Цельную миску каши дают, а в какой день и две! Утром и вечор! — внезапно предложил первый мужик.

— Я тож слыхал! А баб куды? Их жа порешат сразу! — вздохнул второй, поудобней перехватывая «копьё».

— Слышь, чо я придумал…

И такие разговоры как лихорадка распространялись среди армии восставших графов. От огромной армии постоянно, как крошки от черствого хлеба, постоянно откалывались один, два, а когда и десяток насильно мобилизованных мужиков. Ведь нет зверя более хитрого, жестокого и изворотливого, чем доведенный до крайности крестьянин! Каким-то образом беглецы умудрялись выводить свои семьи, после чего во все лопатки утекали к ставке Наследного Принца. А там уже их переправляли во временные лагеря, которые были расположены далеко друг от друга, чтобы никому вдруг не пришло в голову объединиться и поднять бунт.

В этих лагерях земледельцы превращались во временные «трудовые отряды», которые строили временные же грунтовые дороги, базы снабжения войск, укрепленные лагеря и прочие сооружения, возводить которые могла даже такая низкоквалифицированная рабочая сила. Кормежка, конечно, была не по армейским стандартам, но с голоду никто не умирал, да и лечение и соблюдение санитарных норм тоже было на уровне, что исключало возможность эпидемии. К тому же, эти крестьяне никогда уже не вернутся в свои родные места. Ведь им уже давно приготовили новые, хорошо оборудованные деревни в новых городах, находящихся под патронажем Наследного Принца.

* * *

(Ставка Наследного Принца, две армии выстроились напротив друг друга)

— Ну вот, а ты переживал! — Магнус посмотрел в сторону Дирта Трамата, — Теперь мы сравнялись по численности с мятежниками! И это не с доходяжными крестьянами воевать! Там настоящие войска, теперь все станет куда интереснее!

— Но это как-то не слишком честно! Так не делается! — с обреченным лицом произнес старый вояка.

— Теперь делается! Будет как я сказал! — в голосе Наследника прорезался алмаз.

— Обычно…

— Да, обычно тяжелая кавалерия размазывала ополчение в тонкий блин, а потом командиры рыцарских отрядов договаривались между собой о том, кто победитель, пленных выкупали родственники, все были довольны! — сарказм в