Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

— Вот и славно.

— А у меня условие.

Я закатила глаза.

— У вас это уже болезнь.

— Возможно.

— Говорите.

Он подошел ближе, но не вплотную.

Очень правильно.

Очень опасно.

— Если снова захочешь уйти ради меня — сначала скажи мне в лицо.

Я выдержала его взгляд.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Да.

— Чудо.

— Не наглейте.

— Не собирался.

— Врете.

— Немного.

Стук в дверь раздался ровно в тот момент, когда между нами снова стало слишком тихо.

Жизнь в Арденхолле вообще обладала отвратительным чувством времени.

— Войдите, — сказал Арден.

На пороге появилась Марта.

Окинула нас взглядом.

Очень быстро.

Слишком опытно.

И, хвала всем богам, опять не сказала ничего лишнего.

— Милорд. Внешний гонец ждет ответа к утру.

— Знаю.

— И еще… — она посмотрела уже на меня, — у западной стены нашли следы. Одного человека. Без сопровождения. Женские сапоги.

Я прикрыла глаза.

Прекрасно.

Теперь мой побег еще и официально записан в память камней.

— Сотрите, — сказал Арден.

Марта кивнула.

Но не ушла сразу.

— И еще одно. На верхней кухне уже спорят, сбежала ли она от вас или к кому-то.

Я резко открыла глаза.

— Что?!

— А ты думала, замок без фантазии живет?

Арден перевел взгляд на меня.

И, к сожалению, в его глазах мелькнуло что-то очень похожее на темное, почти довольное раздражение.

— Не смейте, — сказала я сразу.

— Что?

— Вот это ваше лицо.

— Какое?

— Будто вам приятно, что все уже знают, что я способна сбежать только от вас.

Марта едва заметно кашлянула.

Очень вовремя.

Потому что да. Еще секунду — и я бы сама не поняла, что именно хочу сделать первой: ударить его или поцеловать.

— Я оставлю вас, — сказала она.

— Спасибо, — буркнула я.

— Не за что. И, девочка…

Она задержалась в дверях.

— В следующий раз, если захочешь спасать мужчину от самого себя, сначала посоветуйся хотя бы с женщиной постарше. Мы обычно лучше понимаем, когда надо уходить, а когда — стоять насмерть.

После этого она ушла.

Я долго смотрела на закрытую дверь.

Потом медленно выдохнула.

— Даже не знаю, что хуже. Ее мудрость или то, что она почти всегда права.

— Мне кажется, второе, — сказал Арден.

Я повернулась к нему.

— Не соглашайтесь с ней слишком часто. Вам это не идет.

— А тебе идет злиться.

— Прекратите.

— Хорошо.

— Нет, теперь уже поздно.

Уголок его рта дрогнул.

И я поняла: да.

Он нашел меня снова.

Не только в лесу.

Здесь тоже.

В том месте, где я уже почти была готова сделать из собственной боли подвиг.

И не позволил.

Это, наверное, и было самым страшным:

мужчина, который не дает тебе красиво исчезнуть, потому что хочет, чтобы ты осталась жить рядом с ним по-настоящему.

Глава 25. Кровь рода и чужой мир

После разговора с Арденом я не сразу ушла в свою комнату.

Да и не могла.

Слишком многое за последние сутки сдвинулось с места: побег, лес, его руки на моих плечах в снегу, возвращение, эта почти страшная тишина между нами, в которой уже не оставалось ни одной удобной лжи.

И теперь еще — мое обещание не исчезать молча.

Его обещание не запирать меня без разговора.

Слова вроде простые.

Но именно они меняют жизнь сильнее, чем громкие клятвы.

Я стояла у окна в проходной гостиной и смотрела, как за стеклом кружит снег. За спиной тихо ходил Арден — не нервно, не тяжело, просто собирал бумаги, которые принес гонец. Обычный звук чужого присутствия. И почему-то именно он ощущался опаснее всего.

Не потому что пугал.

Потому что уже начинал становиться нужным.

— Ты опять слишком тихая, — сказал он.

— А вы слишком быстро научились это замечать.

— Это несложно.

— Очень самоуверенно.

Он подошел ближе.

Остановился рядом, но не касаясь.

Умный.

Потому что я уже и так чувствовала его слишком остро.

— О чем думаешь?

Я чуть усмехнулась.

— Хотите длинную версию или честную?

— У нас с тобой обычно это одно и то же.

— К сожалению.

Я посмотрела на снег.

— О том, что все это слишком похоже на чужую историю. На ту, где женщина сначала становится полезной, потом важной, потом опасной.

Он молчал.

Я продолжила:

— И о том, что мне все сильнее кажется: дело не только в повторении. Что-то в этой истории не случайно с самого начала. Мой переход. Моя кухня. Ваш жар. Книга. Мирена.

Он перевел взгляд на меня.

— Ты думаешь, тебя привело сюда не случайно.

— А вы нет?

Пауза.

Короткая.

Точная.

— Думаю, — сказал он.

— Вот.

Я повернулась к нему.

— И мне это не нравится.

— Мне тоже.

— Не врите.

— Не вру.

— Вам хотя бы часть всего происходящего удобна. Вы получили женщину, которая держит ваш огонь, и теперь…

Он перебил тихо:

— Не говори так, будто ты вещь, попавшая мне в руки.

Я замолчала.

Потому что это тоже било точно.

— Тогда объясните иначе, — сказала я.

Он отошел к столу, взял один из свитков и развернул.

— Это пришло сегодня вместе с письмом совета домов.

Я подошла ближе.

На столе лежала старая копия какого-то родового текста. Почерк был незнакомый, витиеватый, с выцветшими пометками по краям.

— И что это?

— Отрывок из старой записи о крови Вейров.

— Очень захватывающе.

— Алина.

— Что? У меня тяжелый день, я не обязана любить древние свитки сразу.

Он не оценил.

Правильно.

Потому что сам выглядел слишком собранным для обычной семейной ерунды.

— Читай.

Я наклонилась ближе.

Разобрать текст было непросто, но несколько фраз я все же уловила:

когда огонь рода теряет равновесие…

не рожденная в доме, но отмеченная переходом…

чужая кровь, способная не подчинить, а уравнять…

Я подняла голову.

— Подождите.

Он смотрел прямо.

— Вот именно.

— Это про что?

— Про старую ветвь легенды моего рода, которую долго считали красивой чепухой.

— А теперь?

— А теперь у меня в доме женщина из другого мира, которая усмиряет дракона без ритуалов, без печатей и без крови семьи.

Я медленно выдохнула.

— Великолепно. Значит, я еще и древняя проблема