Мастер драгоценных артефактов 3 - Александр Майерс

Ехали целые сутки, потому что время от времени делали остановки. Дорога петляла между холмами, огибала овраги. Машина тряслась на ухабах, но держалась. Проходимость оставляла желать лучшего — пожалуй, на лошади было бы проще.

До города оставалось несколько часов пути.

И тут впереди появились четыре броневика.

Другие, не такие, как наш. Видно, что послабее — меньше, легче. Но зато их четыре.

Заметив нас, они тут же совершили резкий манёвр и перегородили дорогу. Встали полукругом и нацелили пулемёты на нас.

И тут, как назло, наша машина заглохла. Михалыч выругался и сказал:

— Сейчас, господин, сейчас заведём…

— Не торопись пока, — сказал я.

Высунулся через люк на крыше и крикнул:

— В чём дело, уважаемые? Вы нам проехать дадите или нет?

Раздался голос — усиленный, видимо, через какой-то артефакт:

— Отряд стражи Мирнограда! Дорога закрыта. Назовите себя!

— Мы ещё далеко от города. Здесь ваши правила не работают! — ответил я.

— Верно, мы просто едем по своим делам. Но в наши обязанности входит патрулирование. Мы должны знать, кто вы такие. Назовитесь! — рявкнул голос.

— Граф Шахтинский. А теперь уступите дорогу.

Наступила пауза.

— По закону Мирнограда и именем Совета Двенадцати — вы арестованы за нападение и убийство городских стражей, — процедил голос.

— Вы ничего не перепутали? Какое нападение? — искренне удивился я.

И в самом деле, о чём вообще речь? Это они на меня напали, вообще-то.

— Два дня назад вы и ваши люди уничтожили отряд под командованием капитана Морева. Отрицать бесполезно — отряд успел передать информацию перед гибелью. Мы как раз за вами ехали. Сдавайтесь! — приказал неизвестный.

Ну, понятно. Как я и думал, по-хорошему не получилось. Только вот кто же знал, что городские уже знают, что я перебил их отряд?

Я нырнул обратно в машину и захлопнул люк.

Ситуация хреновая. У противников на машинах есть пулемёты, и магией от них тоже веет.

Я повернулся к Прохору и спросил:

— Слушай, как думаешь — много ли в городе транспорта?

— По-разному бывает. В Мирнограде, может, пятьдесят машин, может, сто. Но они их берегут. Стража обычно по-старинке на конях ездит, — ответил он.

Я усмехнулся.

— Раз отправили четыре машины — значит, уважают.

Прошлых головорезов за мной отправляли на лошадях. В этот раз, похоже, решили не рисковать.

— Заводи, — приказал я Михалычу.

Тот сразу же повернул ключ. И как только двигатель заработал — по нам открыли огонь.

Пулемёты затрещали на всех четырёх машинах. Пули застучали по броне. Люди в салоне пригнулись, закрыли головы руками.

Я даже не шелохнулся и изумлённо уставился на своих:

— Чего вы боитесь? Мы же в броневике.

Прохор чуть приподнялся и посмотрел на меня.

— У нас не та броня. Уже должны были пробить…

Он замолчал, огляделся, а потом посмотрел на меня и улыбнулся.

— Артефакты.

— Конечно, артефакты! — я всплеснул руками. — Я, по-вашему, кто? Хрен бы я поехал куда-то на такой развалюхе без нормальной защиты.

Защита, которую я воткнул броневик, и не такое выдержит. Правда, не очень долго, но время подумать у меня есть.

Огонь тем временем продолжался. Должно быть, городские тоже недоумевали, почему наша машина до сих пор не превратилась в решето.

Я вздохнул. По ходу дела, терять нечего.

— Ладно. В город нам дорога уже заказана. Поэтому — приготовиться к бою! — велел я.

Люди кивнули, но я видел по лицам — не очень-то они верят в победу.

— Да хватит уже переживать! Мы их сейчас размотаем, смотрите. Полный газ! — выкрикнул я и надавил на колено Михалыча.

Машина рванула вперёд. Я вдавил красную кнопку на панели.

Спереди опустился рассекатель — что-то вроде кенгурятника. Он был повреждён, но Михалыч его починил. А я — усилил.

Машина вздрогнула, загудела громче, и вперёд ринулась кинетическая волна. Воздух перед нами сжался и ударил по броневикам.

Они стояли плотно, потому что перекрывали нам дорогу. Это их и погубило.

Первый броневик отбросило вбок. Он пролетел метров пять и врезался в дерево. Второй перевернулся — кувыркнулся через крышу и застыл вверх колёсами. Третий встал боком, заглох. Четвёртый успел дать задний ход, но всё равно его развернуло.

Огонь прекратился.

— А теперь выходим! — крикнул я. — И стараемся не умереть! Эти люди — наши враги, сами видите. Не жалеем никого!

Я первым распахнул дверь и выпрыгнул наружу.

Бой начался сразу же.

Из перевёрнутого броневика выбирались люди — оглушённые, дезориентированные. Я не дал им опомниться.

Выстрелил из наруча. Штырь вошёл первому в горло, второму — прямо между глаз.

Прохор выскочил следом, с мечом наголо. Рубанул кого-то, кто пытался встать. Добил упавшего.

Из броневика, врезавшегося в дерево, полезли ещё. Трое, четверо. У одного в руках был посох, уже окутанный пламенем.

Маг вскинул посох и выпустил огненный шар в мою сторону.

Я отпрыгнул, ускорившись с помощью магии. Шар врезался в землю, взметнул фонтан грязи и камней.

— По-твоему, это огненный шар⁈

Я выхватил из чехла свой посох с рубином и ударил в ответ.

Маг поставил щит, накрыв себя и товарищей, но мой снаряд разнёс в клочья и щит, и мага, и всех, кто был рядом с ним.

— Вот огненный шар, — усмехнулся я, опуская посох.

Из других броневиков на нас тоже бросились враги. Впереди бежал лысый здоровяк, размахивая двуручным мечом.

Я не стал больше тратить заряд рубина. Отступил, пропуская двуручник мимо себя. Меч с гулом рассёк воздух, а я выстрелил из наруча.

Штырь ударил прямо в блестящую лысину здоровяка и отскочил. Артефактная защита, надо же.

Мужик замахнулся снова. Я нырнул под клинок, перекатился. Оказался у него за спиной.

Ударил посохом в затылок. Просто как дубиной, лишь немного магии добавил, чтобы удар проник через щит.

Лысый пошатнулся, резко развернулся и рубанул наотмашь.

Я еле успел уклониться. Почувствовал, как лезвие чиркнуло по рукаву.

Близко.

Я сорвал с пряжки чёрный турмалин в поясе и активировал его. Делать сейчас зомби, само собой, нет смысла. Но чёрный турмалин можно и для другого использовать…

Волна тьмы ударила в лысого, разнесла его артефакт. Он застыл, что-то прохрипел и рухнул лицом вперёд.

Я огляделся.

Прохор рубился с двоими и даже ухитрялся теснить их. Михалыч стрелял из арбалета, гвардейцы с копьями прикрывали его.

Я убрал посох, обнажил меч и кинулся