Бумажная империя 7. Финал - Сергей Жуков

— Моя мать ничего не помнит, — добавил я тише. — Мечников стёр ей память по приказу моего отца, чтобы защитить её. Она держит цветочную лавку и счастлива с человеком, который когда-то решился на самый трудный поступок в своей жизни ради неё. До сегодняшнего дня не подозревала, что её сын – наследник императорской крови.

— Но если не трон, — Император сделал шаг ко мне, — То зачем ты привёл армию к моим стенам?

Я собрал эту силу не ради власти, а ради того, чтобы у вас не осталось выбора, кроме как сесть со мной за стол. Потому что без всего этого вы бы никогда не стали слушать двадцатилетнего парня из Заневского района, — пожал я плечами.

Император несколько секунд молча смотрел на меня, а потом чуть улыбнулся – впервые за весь разговор.

— А из тебя и вправду вышел бы хороший правитель, — сказал он.

— А ещё из меня вышел отличный руководитель, — ответил я. — И если позволите, я бы предпочёл заниматься именно этим.

— Что ты хочешь? — Император посмотрел мне в глаза. — Я не глупец и понимаю, как устроен мир. Ты не пришёл бы сюда без конкретных условий.

— Во-первых, — сказал я, — теперь вы знаете всех, кто ради своей выгоды и тёплого министерского кресла готов устроить гражданскую войну. Каждого, кто сидел за столом у Меньшикова и делил посты, которые им никто не предлагал.

— Предлагаешь их казнить? — ледяным тоном спросил он.

— Предлагаю учитывать это и быть настороже, — ответил я. — Бунта не случилось, и вы лучше меня понимаете, что репрессиями его провоцировать не нужно. Эти люди полезны, пока находятся на виду. Опасны они становятся лишь тогда, когда уходят в тень.

— И? — спросил Император, прекрасно понимая, что это не всё.

— И вы провозгласите род Уваровых частью царской династии. Родственным императорскому дому, — сказал я.

— Признать твои претензии на трон? Ты серьёзно? — Император приподнял бровь.

— Признать мою кровь, — поправил я. — Трон, как вы уже поняли, мне не нужен. Я публично откажусь от любых претензий на престол, но не от своего наследия. Мои дети будут носить фамилию Уваровых и знать, кто они. И никто, никогда, не сможет использовать историю их происхождение как инструмент для очередного переворота, потому что вопрос будет закрыт раз и навсегда. Открыто, публично, без тайн и без повода для интриг.

Император долго молчал. Он стоял у окна, и за стеклом, внизу, на Дворцовой площади, тысячи людей ждали решения, которое определит судьбу страны.

— Ты понимаешь, что просишь? — тихо сказал он.

— Я понимаю, что предлагаю, — ответил я. — Мир. Без единого выстрела, без единой жертвы, без гражданской войны. Страна остаётся единой, вы остаётесь на троне, а род Уваровых занимает своё место – рядом, как равные.

Император повернулся ко мне и несколько секунд молча смотрел, словно пытаясь найти в моих глазах ложь, подвох, скрытый расчёт. Я стоял и ждал, потому что торопить этого человека было бы самой большой глупостью в моей жизни.

Глава 25

Балкон Зимнего дворца выходил на Дворцовую площадь, и когда я шагнул на него, звук, доносящийся снизу ударил меня как стена.

Тысячи голосов взорвались одновременно. Рёв, крики, свист – площадь, забитая солдатами, преображенцами и бесстрашными зеваками, пришла в движение. Люди кричали, поднимали руки, кто-то палил в воздух, и в этом рёве было невозможно разобрать ни одного слова, но общий смысл был понятен без перевода: они думали, что я победил. Что Император свергнут. Что новая эпоха наступила.

Я поднял руку.

Площадь замолчала. Не сразу – гул угасал волнами, от первых рядов к дальним, и через несколько секунд наступила тишина, в которой было слышно, как на Неве кричат чайки.

И тут из-за моей спины на балкон вышел Император.

Площадь охнула. Единый, общий вдох тысяч людей, увидевших рядом двух человек, которые, по их представлению, должны были быть врагами.

Александр Пятый встал рядом со мной и заговорил. Его голос, усиленный магией, разнёсся над площадью, над крышами и над каналами. Он говорил и его снимали девятки камер которые по приказу Кристины Юсуповой дежурили здесь с самого утра, ведь я предупредил её о том, что сегодня их рейтинги побьют все мыслимые рекорды.

***

Бакалейная лавка Севастьянова

Крошечный телевизор стоял на полке между банками с консервами и пачками макарон. Экран был маленький, изображение дёргалось, но сейчас на это никто не обращал внимания.

Виктор Наумович стоял в каморке за прилавком и смотрел на экран. В его руке была пластиковая бутылка с надписью "Та самая вода", которую он подставил под кран ещё минуту назад. Бутылка давно переполнилась и вода из-под крана текла на пол, растекаясь лужей по кафельной плитке, но бакалейщик этого не замечал.

У прилавка, забыв зачем пришли, стояли несколько покупателей и точно так же смотрели на экран.

— Мы ведём прямую трансляцию с Дворцовой площади, где действующий Император России вместе с Даниилом Уваровым обращаются с речью к нации, — голос ведущего дрожал от волнения.

Виктор Наумович внезапно вздрогнул, посмотрел на бутылку в руке, швырнул её в сторону и заголосил:

— А Данька между прочим только у меня и закупается! Мои огромные яйца – его любимые!

Покупатели с удивлением посмотрели на него.

— Да вот вам крест что не брешу! — перекрестился дед и тут же добавил: — И только сегодня, в честь такого события, знаменитые "Уваровские" яйца по сниженной цене!

***

Редакция Невского вестника

В редакции Невского вестника Стас стоял перед экраном с открытым ртом. Вокруг него толпились сотрудники, и когда Император произнёс слова о признании рода Уваровых родственным императорскому дому, Стас медленно опустился на стул и прошептал:

— Я работаю на родственника Императора. Я. Работаю. На родственника. Императора.

И тут же редакция взорвалась:

— Мы все