Июнь 1941 года - Алексей Михайлович Махров

рухнул на нары. Внутри было тихо, бойцы дремали, восстанавливая силы перед новым боем. Я лежал и думал о том, что ждет нас впереди. О том, что по всему огромному фронту немецкие танковые клинья уже рвутся в глубину моей страны, и что этот бесконечный, кровавый июнь — только начало тяжелого кровавого пути, который закончится на ступенях Рейхстага. Я знал это. А мои новые товарищи — нет. И в этом было мое главное преимущество и мое главное проклятье.

Дверь блиндажа распахнулась, и внутрь вошел лейтенант Смирнов. За те два часа, что мы его не видели, он успел где–то умыться — с лица исчезла корка грязи, зато стал отчетливей виден свежий шрам над бровью, — но глаза оставались такими же воспаленными, а движения — резкими, дергаными, как у человека, который держится на одном внутреннем стержне. Он обвел глазами помещение, груду трофейного оружия у входа и удовлетворенно кивнул.

— Молодцы! Прилично насобирали. Сразу видно — разведчики! — похвалил он. Потом повернулся к бойцам и добавил громче: — Товарищи, прошу внимания. Общий сбор. У меня приказ от комдива.

Бойцы зашевелились, начали подтягиваться ближе. Те, кто дремал, проснулись, протерли глаза. Через минуту весь личный состав — шесть человек вместе с сержантом Зиминым и мной — стояли или сидели вокруг стола, на котором Смирнов уже расстелил карту, придавив ее углы пустыми кружками. Лампа освещала карту ровным белым светом, и от этого казалось, что линии дорог и пятна лесов выглядят, как аэрофотосъемка.

— Значит так, бойцы, — заговорил Смирнов, и голос его сразу стал тем особенным, командирским голосом, которым говорят перед важным делом — негромко, но так, что слышно каждое слово. — Меня только что вызывал генерал Недвигин. Поставил новую задачу — провести разведывательный поиск в направлении Пинска. — Он повел пальцем по карте, от точки, обозначавшей Малориту, на восток, к городу, обведенному жирным кружком. — Это ответственное задание я решил доверить вашему взводу. Основные цели поиска: уточнить обстановку по пути следования, выявить наличие противника, его силы и состав. И самое главное — попытаться установить связь с командованием. Генерал хочет знать, что происходит у нас в тылу и есть ли шанс на организованный отход или внешнюю помощь.

Друзья, моя (Гурова) новинка про военврача в 1941-м. Не проходите мимо!

Тактический медик, спасая бойца, попал в прошлое.

Позади ад, впереди — тоже. Навыки хирурга будущего против кошмара 1941 года. Честная история о прошлом и настоящем: https://author.today/reader/597528

Глава 23

Смирнов обвел взглядом бойцов, проверяя, все ли всё поняли. Все понимали. На лицах читалась та самая сосредоточенная готовность, которая отличает профессионалов от любителей.

— За позиции не беспокойтесь — нашу роту сменит батальон двадцать восьмого стрелкового полка, — продолжил Смирнов. — У них осталось около сотни человек. Мы им оставляем все трофеи, кроме того, что возьмем с собой. А сами уходим налегке. Рота займет оборону ближе к командному пункту дивизии.

Зимин, стоявший у стола, потер подбородок. Его глаза сузились, он прикидывал что–то в уме, шевеля губами, словно пережевывая невесомую травинку.

— Командир, до Пинска около ста пятидесяти километров, — произнес он наконец. — Это если по прямой. Пехом по проселочным дорогам, с оружием и боеприпасами — это двое–трое суток. Пока мы туда дойдем, пока назад вернемся — все разведданные протухнут. Комдив транспорт даст?

Смирнов выпрямился. Свежий шрам над бровью, слегка дернулся, словно от нервного тика. Лейтенант бросил быстрый взгляд на Зимина, и в этом взгляде мелькнула горечь.

— С транспортом плохо, Слава. Много грузовиков немцы сожгли еще в первый день. Осталось едва пара десятков полуторок, но самое печальное — с топливом совсем беда. Генерал Недвигин сказал прямо: транспорт предоставить он не сможет. Но вы же разведчики — неужели не добудете машину у немцев?

Я, до этого молча сидевший на лавке и перебиравший в уме маршрут, поднял голову.

— Километрах в пяти по шоссе на Кобрин стоят три мотоцикла и немецкий грузовик, — произнес я, и голос мой прозвучал буднично, словно я говорил о стоящих у забора велосипедах.

Зимин бросил на меня короткий взгляд. В его серых глазах мелькнула искра понимания.

— Это от тех диверсантов осталось, что ли? Тех, из «Бранденбурга», которых вы с Орловым порешили?

Я молча кивнул. Смирнов уставился на меня с каким–то усталым любопытством.

— А вы, оказывается, скромняга, Сошников. Когда докладывали о бое с диверсантами и десантниками, ничего про трофеи не сказали.

— Хотел чуть позже доложить, товарищ лейтенант. Вечерком… — пожал я плечами.

Зимин хмыкнул и с иронией в голосе добавил:

— Там длинная история, Толя. Вовка за последние два дня такое натворил — на три наградных листа хватит. Но сейчас главное — транспорт. Если грузовик и мотоциклы на ходу, то наша задача сильно облегчается. До самого Пинска с ветерком домчим.

Сослуживцы при этих словах смотрели попеременно то на Зимина, то на Смирнова, то на меня. Добрынин даже рот от удивления открыл.

— В следующий раз, Сошников, во время доклада упоминайте чуть больше полезных для общего дела деталей! — с легкой усмешкой сказал Смирнов. — Вам понятно, боец?

— Да, товарищ лейтенант, — подтвердил я, вскакивая и вытягиваясь.

Смирнов еще пару секунд сверлил меня взглядом, потом, очевидно приняв решение не тратить время на полноценный разнос, резко кивнул.

— Хорошо. Потом расскажите всё с подробностями, красноармеец Сошников. В красках. А сейчас — время! Приступайте к подготовке.

Воздух в блиндаже мгновенно наполнился той особой энергией, которая предшествует выходу на задание. Бойцы, еще минуту назад выглядевшие уставшими, подобрались, словно гончие перед охотой. Началась знакомая мне до боли подготовка к рейду, в которой нет ни одного лишнего движения.

Первым делом разобрались с оружием. Свои штатные «ППД», верой и правдой послужившие в предшествующих боях, разведчики, виновато переглянувшись, аккуратно сложили в углу. Патронов к ним оставалось по три десятка на ствол — с этим не то, что идти в рейд, обороняться невозможно. Поэтому каждый, следуя примеру Зимина, выбирал себе трофей из груды, наваленной у входа.

Круглов, Добрынин и Седых, как опытные автоматчики, взяли по «МР–40». Они придирчиво осматривали каждый ствол, откидывали приклады, передергивали затворы, проверяли, как вставляются в приёмник магазины, выбирая те экземпляры, что поновее, без вмятин и царапин. Пулеметчик Косуля подхватил «МГ–34». Он поднял крышку ствольной коробки, изучил подаватель, заглянул в ствол.

— Хорошая