Бастард рода Неллеров. Книга 11 - Серг Усов

шепотками, не несущими никакой угрозы племяннику. А вот как изменится отношение к выдумкам бастарда Неллеров при новом главе Кранцевской церкви, если вдруг им окажется Ульян, прецептор Наказующих, или Кирилл, Рансбургский епископ из королевского рода Саворских, сказать сложно.

В ближайшие же дни, решил прелат, нужно написать Степу, чтобы пока остановил полёт своих мыслей и не писал новых сказок, а уже написанные пусть доработает упоминаниями благодеяний Создателя и напоминаниями о его любви, могуществе и всеведении. Количество экземпляров сказок пока небольшое, штучное, так что, исправить всё можно очень быстро. Хотя, конечно же, самым лучшим выходом будет победа кузена Рональда на выборах и утверждении Наместником нового кардинала королевства.

— Ваше преподобие, позволите? — после едва слышимого стука в дверь, в комнату вошёл викарий Андрэ, старый друг и соратник Курта.

Они наедине всегда с ним были на ты, просто сейчас вошедший не знал, есть ли кто-нибудь ещё в кабинете. Викарий являлся непризнанным бастардом графа Наворского, а следовательно простолюдином. Но уже с ранней юности Создатель свёл его со сверстником, милордом Куртом, с которым они вместе прошли и войны, и путешествия, сдружились, и, когда род Неллеров купил для того синекуру настоятеля столичного храма, Андрэ тоже дал обеты. Сейчас прелат с трудом представлял, как бы ему удалось так легко справляться с обширным храмовым хозяйством без помощи своего друга, занимавшегося заодно также охраной, снабжением, а иногда заменявшим и секретаря по наиболее важным вопросам, когда требовалось не только записывать, а и давать дельные советы.

— Да, Андрэ, заходи, садись, только-только сам хотел за тобой послать. — показал прелат викарию на стул возле приставного стола. — Что нового в городе слышно?

— Всё по прежнему, — улыбнулся вошедший и сел. — тебе на исповедях намного больше полезного рассказывают, чем все мои оборванцы смогут узнать.

Викарий помимо прочего ещё и лично отбирал нищих, кому позволено просить милостыню на паперти храма. Конкуренция за самое выгодное среди попрошаек место была высочайшая, так что, можно было отобрать самых полезных в плане сбора информации. Однако, говоря своему господину и другу о его возможностях, он нисколько не преувеличивал. Приходские священники, особенно при крупных церквях — а крупнее главного столичного храма в Кранце нет — являлись самыми информированными людьми королевства. Тайну исповеди они хранить были обязаны, но Создатель в своей бескрайней милости не запретил её использовать для собственной пользы, на благо матери-церкви или рода, которому священнослужитель принадлежит.

— Ты ж не хуже меня понимаешь, как иногда некоторые врут даже на исповеди, пытаясь обмануть Его, — усмехнулся милорд Неллерский. — Потому и сверяю с тобой свои знания. Но, я тебя понял. После возвращения короля с сестрой и братом из Охотничьего замка, всё замерло. Никто из дворян и гильдий не знает, о чём они там договорились, даже их мать. Мне уже много раз поведали, в какой она тревоге и в ярости. Ладно, я хотел тебя видеть, чтобы ты лично проконтролировал подготовку апартаментов для моего кузена. Епископ Рональд вскоре приедет, думаю, дней через пять, а может и раньше. Поселится на нашем подворье. И усиль охрану, наших послушников и наёмников вроде достаточно, только на всякий случай найми через гильдию ещё десяток. Бунты черни сошли на нет, но когда вспыхнут новые, только Создатель и ведает.

Викарий с удивлением посмотрел на прелата. Оба мужчины чем-то неуловимо были похожи. Не лицами или фигурами — помощник был намного тучнее, тем более, не возрастом, непризнанный бастард прежнего графа Наворского выглядел лет на пятнадцать старше своего омоложенного магией друга-сверстника, а мимикой, жестами, взглядами, словно все те многие годы, которые они провели рядом, копировали друг друга.

— Твой кузен остановится у нас? — спросил. — Не во дворце кардинала и синода? Иерарху ведь там собираются.

— Не все, — мотнул головой прелат. — и не хочу, чтобы Рональд там ночевал и питался. Особенно, после столь загадочной смерти Праведника. До сих пор ведь не могут определить, как такое произошло, а виконт Виктор, начальник королевского сыска, создаётся такое впечатление не очень-то и старался.

— Инквизиция ведь тоже расследовала, — напомнил викарий.

— У них несколько иные методы дознания, — вздохнул хозяин кабинета. — и нет опыта расследований убийств. Да и соответствующей агентуры. В общем, пригляди, как там всё приготовят. Новую прислугу нанимать не нужно. Я своих из особняка в помощь пришлю, да у Рональда при себе тоже кто-то есть. Что у тебя за свиток в руке? — поинтересовался.

— А это? — протянул он пергамент. — к тебе там виргийский купчишка рвался на аудиенцию, пока ты проповедовал. Он добирался сюда через Готлин. Это от милорда Степа, твоего племянника.

— О, вижу-вижу, — обрадовался прелат, отрывая восковую, укреплённую алхимическим клеем печать. — Только что о нём вспоминал. Да, Андрэ, о своём обещании поговорить с ним про омоложении и для тебя не забываю. Так, ну, что он тут мне пишет? Кстати, нам ему тоже нужно будет составить послание по поводу его историй, но это потерпит до завтра. Знаешь, с ним всегда интересно, иногда просто так удивляет, что…что-о⁈ — потрясённо воскликнул он, распахнув глаза, нашарив рукой завязку у горла на сорочке и не сумев быстро развязать, просто порвал, будто задыхаясь.

— Курт? — встревожился викарий, глядя на открывающего рот, будто вытащенная из воды рыба друга и господина. — Какая-то беда случилась? С милордом Степом?

Ответа пришлось ждать довольно долго. Прелат, казалось, совсем викария не услышал, ошарашенный полученной информацией. Нет, он вовсе не был удивлён, что находившийся в тысяче миль от столицы аббат Готлинский узнал то, что ему не ведомо здесь в столице. У Курта непростые отношения с главным инквизитором королевства, как и с прецептором ордена Молящихся виконтом Николаем Гивреским, чего не скажешь о племяннике, которому первый обязан очень сильно, а глава ордена так и вовсе спасением своего рода. Он обрушился на себя с укором, что ведь и сам мог бы почувствовать родную кровь. Ведь её магическая сила буквально кричала, что эта красивая, самая замечательная девочка явно пришла ей в дар от Создателя через кого-то из великого рода.

— Берта, — наконец произнёс он. — Миледи Берта… — вновь замолчал.

— Что с ней? — подался вперёд викарий. — Опять какая-нибудь шваль напала из трущоб или всё хуже? Неужели урок, преподанный Неллерами, кому-то показался недостаточным? Курт!

А тот вдруг засмеялся.

— Нет, Андрэ, всё это