Бастард рода Неллеров. Книга 11 - Серг Усов

поддержку королевским двором кандидатуры моего дядюшки на жезл кардинала, что давала нам почти гарантированный перевес в голосах на собрании синода, всё ещё топчется на юге, никак не может собрать достаточно сил для штурма столицы, а в самом Рансбуре заговорщики против Эдгара вдруг сделали шаг назад, достоверно узнав о ведущихся переговорах между ним и его сестрой. Если договорится с принцессой Хельгой, то Филиппу придётся отступать, как у нас говорили, не солоно хлебавши. Да он-то ладно, пёс с ним. Мы Неллеры ничего не получим, при том что в династический переворот вложились весьма сильно. Точную сумму мне никто не называл, но я уже здесь достаточно взрослый мальчик, чтобы понимать, что речь идёт о сотнях тысяч драхм и, главное, брошенной на кон репутации рода. Оказаться в строю проигравших мы не хотим. Хотя лично я-то уже в плюсе. В том смысле, что мой сорантик Джек Мститель полностью легализовался как дворянин и командир большого, боеспособного наёмного отряда, а ткаие в постоянных феодальных междоусобицах всегда востребованы. Может даже и сам вледетелем станет, такие случаи, пусть не часто, но тоже случаются.

Ладно, жду на днях с ближайшей же оказией подробного письма от Джея и мачехи. Что-то хотят мне сообщить или о чём-то спросить Или и то, и другое. Подозреваю, моя дружба с Хельгой в сложившихся обстоятельствах заиграла в глазах родственников несколько иными красками, чем прежде. Не разменяли бы меня на кардинальскую сутану для Юлианиного папы. Вот чего боюсь.

У меня тут хозяйство, школа начала строиться, не орденская, а моя личная, названная правда в честь герцогини Марии Неллерской. Должен же я иногда и мачеху задабривать, она меня ценит. Но школа — это не здание ли парты, а учителя и ученики. Распорядится Создатель мне куда-нибудь переехать, перевезу и их, какая проблема? А вот всё остальное, мастера, мастерские, новые производства, а главное ставшие мне сильным подспорьем братья Георг, Михаил, Алекс, Симон, Виталий, Макс, их-то я отсюда никак не заберу. И тех ремесленников, которых учу азам новых навыков и изготовлению удивительных вещей. В конце концов, здесь мой неллерьяк вызревает, мой сахар готовится начать экспансию. И что, это всё бросить? Отдать какому-то дяде, пусть и родственнику? А с другой стороны, сидеть в этой глуши до конца жизни как тот паук у своей паутины?

Я конечно не та дурочка, симпатичная и весьма интересная, маркиза Анна Миорская, но ведь тоже хочется мир посмотреть. В своей прежней жизни ни разу океана не видел. Моря — Чёрное и Балтийское — да, а океана нет. А здесь же, грубо говоря, рукой подать. Месяц пути, если не сильно торопиться.

— Да, сидим тут и ничего не знаем, — сокрушённо вздохнул милорд Монский, будто прочитав мои мысли, и поднялся на ноги. — Пошли в мыльню?

Я тоже встал, почувствовав, как приятно ноют мышцы. Растут, растягиваются, укрепляются. В ростовое зеркало смотреть и раньше приятно было, а уж последний месяц так и вовсе с чувством гордости. А так-то, тренировки с оружием намного веселее, чем без оного с наставником Киром. Вчера я с разбитыми в кровь губами, её завершил. Неудачно встретился своим лицом с коленкой. Но отказываться от выработки таких умений не собираюсь, как бы этот ловелас Карл по поводу мужицкой забавы не иронизировал.

После мыльни подниматься к себе не стал, хотя там меня ждёт недописанная вчера глава философского трактата. Свернул в сторону ворот, расставшись с капитаном Монским, направившимся в казарму. Подумываю по новой призвать на службу ополченцев, которых когда-то обучали для отражения виргийских штурмов. Часть из них, очень маленькая, семь или восемь человек, влилась в сформированную роту, взял бы больше, мужики себя неплохо показали, да у большинства вообще никакого опыта верховой езды. Десяток человек пошли в надзиратели и стражу поселения, а вот с остальными, довольно щедро наградив, расстался. Теперь вот полагаю их нужно вернуть, хот бы на временный контракт, а то это не дело, когда моя егерско-кавалерийская рота выполняет обязанности ВОХР на руднике. Но, пока, увы, парням придётся и охраной поработать и беглых в лесах ловить. Практически без отдыха.

В своих лесах всех имевшихся бедолаг мы выловили, приходится забираться всё дальше на север, в герцогские земли. Граф от моей помощи в поимке преступников в его феоде отказался, дескать, справляюсь своими силами. Скотина неблагодарная. Ну, ничего. Паргея круглая, а жизнь не сегодня заканчивается. Ещё обратитесь с тётушкой Глорией за омоложением, или исцелением, или ещё за чем-нибудь сильно магическим. Тогда и поговорим. Я может и не злопамятный, но потоптаться на гордыне некоторых смогу.

— Брат Матвей, выдели лошадку. — обращаюсь к упитанному монаху, главному сегодня у ворот.

Здесь всегда есть своего рода дежурный конь и ослик, если вдруг кому из должностных лиц потребуется передать какое-нибудь послание распорядителям работ вне стен обители или самим не надолго съездить туда-обратно. Не запрягать же каждому отдельный транспорт из конюшни?

Взгромоздился на старенькую кобылу и поехал к зданию школы, тихо радуясь, что в кои-то веки обхожусь без свиты, которая ко мне обычно сразу же приклеивается словно мухи на клейкую ленту, стоит мне где-нибудь появиться без сопровождения. Просители, паломники, поселенцы с личными просьбами, помощники с деловыми вопросами. Не пройти, что называется, и не проехать. А сейчас прям красота. В своём неброском тренировочном костюме, завернувшись плотнее в подбитый мехом плащ, сворачиваю на восточную окраину городка, где завершается строительство и началась уже отделка — а чего зря время терять? — пансиона воспитанников имени герцогини Марии. Она пока не в курсе, но скоро узнает, содержательное письмо ушло с обозом ещё на прошлой неделе.

— Ваше преподобие! — не проехал я и сотни ярдов, как из проулка мне наперерез ускорили шаги, перейдя на бег, двое членов поселкового, пока поселкового совета. — Ваше преподобие! А мы к вам!

Ну, вот, побыл наедине. Недолго музыка играла. Черти. Нигде не дадут мне покоя. Трясут животами, того и гляди завязки на армяках лопнут.

— Так и идите ко мне, — отвечаю раздражённо. — Я через полчаса-час вернусь. Ждите там в обители.

— Мы насчёт водоотвода и канав.

— Густав, ты человеческого языка не понимаешь что ли? — уточняю, останавливая кобылку. — На ходу я это обсуждать не буду. И вообще, где у вас чертежи, свитки? Бумага есть, куда станете записывать? Или вощёнки? Или опять на память понадеетесь и будете потом об одном и том же сто раз спрашивать?