Бастард рода Неллеров. Книга 11 - Серг Усов

А вообще, с неделей скорби тут у нас полный бардак творится, впрочем, оправдание этому уважительное — отсутствуют нормальные средства оповещения. Скорбеть же начинают с момента получения достоверных сведений о смерти выдающихся священников или власть предержащих. У меня в монастыре всё уж закончилось, в Готлине продлится ещё один день и одну ночь, а где-то в более глухих уголках королевства траурная неделя ещё даже не началась, там о смерти Марка Праведного пока не знают.

— Ванная готова, — докладывает Елена, она из моих новых служанок старшая и по возрасту и по определённому мною статусу. — Тёплая настолько, насколько вы любите.

От бани я не отказался, пользуюсь постоянно, почти ежедневно, но вот в такие часы, когда рассвет только-только начался, тащиться туда и, главное, потом обратно по холодному зимнему воздуху не хочется. Но я не был бы собою, если бы о себе любимом не позаботился. По моим чертежам отлили чугунную ванную, которой в туалетной комнате заменили стоявшую там ранее дубовую кадушку, та была неудобной. Жаль, с водопроводом вопрос в ближайшие годы не решу, но и так сойдёт. Рабы же есть приносить-уносить воду, а на кухне мощные печи её нагревать.

Долго в ванной не сидел, десять минут, и хватило, чтобы хоть чуть-чуть расслабить мышцы ног и смыть с себя пот с помощью алхимических мыльных средств, спасибо миледи Сильвии, правой руке брата Симона, оказавшейся не только вполне способной лекаркой, но и грамотным алхимиком.

Всё ж Ангелины, у которой через два дня свадьба — ещё одна лейтенантша вылупится из моего гнезда — и она занята подготовкой к обряду, мне не хватает. Временно конечно, Елена с Ирэн очень толковые молодые женщины, но приходится ожидать, когда обе окончательно уяснят для себя мои привычки.

— Не нужно стоять здесь, когда я голышом, — поясняю служанкам. — Вытрусь без вас. И это, завтракать сейчас не стану. Ждите, когда проснусь. Сами-то спали?

— Да, господин. — дружно ответили в унисон, словно тренировались.

Кровать у меня размерами как тот аэродром, но Мурзик с Котькой умудряются так на ней разлечься, что места мне не остаются, разве только укладываться загогулиной. И ведь знают это заразы, специально так делают, не сомневаюсь. А при моём появлении делают вид, что крепко спят, только вот вращающиеся насторожено уши выдают их притворство.

— Двигайтесь давайте, — довольно грубо подвинул обоих в стороны. Спать хочу жутко, не до политесов.

Котька своё взяла, стоило мне уткнуться носом в подушку, как она забралась мне на плечо и заурчала трактором. Сил и желания её сгонять не было, поэтому так и уснул под гнётом бегемота. Проснулся, когда куранты отбили десять часов, полдень по нашему. Выспался неплохо, да ещё и вошедшая на мой призыв Ирэн обрадовала двумя приятными известиями — пришло письмо от кузины Юлианы, виконтессы Дитонской, и вернулся из поездки домой мой славный друг Карл, милорд Монский. Наконец-то, его мне не хватало. А что? Жизнь налаживается.

Письмо от Юлечки конечно же оказалось секретным. Представляю, в каком нетерпении она добиралась до Дитонского замка, чтобы скорее составить тайное послание с помощью придуманных её удивительно умным и изобретательным братиком шифровальных пластин. Правда, скрывать-то ей особо оказалось и нечего, если не считать признания, что графиня Надия, её свекровь, выразила недовольство задержкой невесты в Готлине. Впрочем, с матерью мужа моей кузине повезло, та довольно быстро упрёки прекратила. Расшифрованное послание уложилось всего в три строчки написанных Сергием под мою диктовку на обратной стороне неудачного чертежа модернизированного архимедова винта, зато удовольствие мне доставило. Когда вспоминаю об Юлиане, непроизвольно начинаю улыбаться.

Завтрак я благополучно проспал, как и все тренировки, так что, вышел сразу к обеду, который накрыли нам на двоих с Карлом. Мой приятель, что называется, цветёт и пахнет. После крепких объятий, в ходе которых он едва не переломал мне все рёбра, Карл перепрыгивая с одного на другое рассказал о своей поездке к родителям. Приняли его там с восторгом. Мать все дни проплакала от счастья, да и суровый отец еле сдерживался от слёз. Очень им гордятся, и благодарны за его помощь. На привезённые сыном весьма приличные деньги — он у меня сумел скопить почти две тысячи драхм, хотя сильно-то и не экономил — баронет Монский прикупил небольшой луг у соседа для выпаса коров и заказал в городе материалы на ремонт усадьбы.

— У них все деньги на приданое сестре ушли, — объяснил он безденежье родителей.

— Сестре? — не помню, рассказывал он мне, что у него есть сестра или нет.

— Ну, да, не помнишь? Она так-то двоюродная, но отец у Тины десять лет как погиб на габарийской войне, а её мать, моя тётка, четыре года назад умерла от красного мора. Вот мои её и удочерили. Зато теперь не миледи, а баронесса. Там кроме приданого помогло, что Тина одарённая. Шесть оттенков всего, но у мужа в роду уже давно магов вообще не было. Степ, и оетц, и мама, они не знают даже, как тебя благодарить. Мать обещает каждый день Создателю мольбы возносить о твоём благополучии, да сокрушается, что её слова мало значат для него.

— Ошибается, — мотаю головой, отставляя пустую тарелку, где только что имелся борщ на основе куриного бульона. — Создатель всех слышит, — повторяю утверждение своего дядюшки Рональда. — А благодарить, пусть себя благодарят, что такого замечательного сына воспитали. Ты мне лучше вот что скажи, Карл, как думаешь поступить в отношении своего-то ребёнка? Признаешь, не признаешь официально или признаешь через годы, когда станет ясно, передастся ли ему дар?

Милорд Монский немного завис, перестав жевать ростбиф. От борща мой вассал отказался. Здесь ведь считается, что похлёбки — еда бедных. Дворянин, который ест суп, или больной, или неудачник. Странно. Бульоны же при этом из кружек порой пьют, правда, в основном с утра и как правило с глубокого похмелья, когда ничего другого в них не лезет. Ну, да я настаивать не стал. Как говорится, больше нам достанется. Братия моя монастырская многие уже распробовали и борщ, и щи. Уху, подобие солянки — варево из объедков и пищевых отходов, луковый или овощные супы тут и без меня знают.

— Если проснётся дар, однозначно признаю, — наконец ответил,