Бастард рода Неллеров. Книга 11 - Серг Усов

— Собутыльники, — фыркнула миледи Паттер. — У него таких знакомых — пол Готлина. Я пока тут на подворье жила, насмотрелась на его попойки.

Умная ты женщина, Алиса, и красивая. И фигуристая. И целитель хороший. И офицер. И просто как человек замечательный. Но, блин, правда что ли не зря в моём родном мире анекдоты про блондинок рассказывали? Иначе чем объяснить, что ты до сих пор не поняла, какой у нас молодец брат Виктор, и всё понять про его якобы запойный характер в частности? Не буду сейчас ничего объяснять. Однажды сама сообразит.

— Не знаю, кто эти знакомые, — продолжил секретарь. — но брат уверен, что нужных людей подберёт.

— Зачем они? — удивился Арчи. — Неужели для моих поганцев?

— И для них в том числе, но там другая идея. — на стал вдаваться в подробности насчёт приюта для сирот. — Так, я поел, вы, смотрю, тоже, пора выдвигаться. Даю полчаса на сборы. Юлька, цепляй на себя все побрякушки какие есть, не позорь обитель. Визит частный, владетеля к владетелю, так что, обойдусь без сутаны, — это обращаюсь уже к Сергию.

— Мы и не брали с собой, — отвечает тот.

— Тем более, — допиваю уже остывший чай и встаю. — Арчи, выйдем на крыльцо на пару слов. — хочу подышать и не желаю, чтобы наш разговор услышали с соседних столов.

Заметил там много любопытных. Уши у некоторых аж покраснели от напряжения.

Сержант доложил, что отправил моих спецназовцев пешком на заимку — что-то вроде марш-броска, в которые я ходил, когда служил в армии ещё в том, родном мире — всех, кроме одного. Тот где-то возле Заячего оврага в северных предместьях Готлина ждёт сержанта с девятью новобранцами — пятью парнишками и четырьмя девчонками.

— А чего и их сразу не отправил? — спрашиваю.

— Так думал, вы захотите на них посмотреть.

— Что я, городских бродяжек не видел? — жму плечами. — Занимайся с ними сам. Я ж посмотрю на результат. Так что, бери их и двигай в вашу учебку.

— Хорошо, — поправил он меч, висевший на поясе. — Вы тогда подпишите выделение довольствия на этих девятерых? А то брат Алекс с бумажками мне уже всю печень выгрыз.

— Подпишу, — смеюсь. — И не злись. У каждого своя работа. А у меня теперь появилась возможность сравнивать, и скажу, наш казначей лучший. Да, жадный, ну так для него это положительное качество.

В отведённые мною на сборы пятьдесят минут, полчаса по здешнему, наш отряд не уложился, но вины моих людей в том не было. На десять минут дольше, чем надеялся, искали портшезы для миледи Алисы, смущённо попросившей моего разрешения отправиться в замок тоже в купленном в Рансбуре платье и разумеется это разрешение сразу же получившая, и для почтенной Ромм. Выдвинулись колонной и поехали неспеша, чтобы носильщики успевали и чтобы никого не затоптать копытами коней на узких городских улицах.

В моём родном мире известно множество разведок, от каких-нибудь технических или радиолокационных до промышленного шпионажа или интернет-хакерства. Однако, традиционными, основными, сведёнными в отдельные государственные структуры, являлись политическая, вроде СВР, и военная, вроде ГРУ. Применительно ко мне сейчас образно можно назвать Эрика главой моей военной разведки, а подьячего Виктора — политической. Сравнение конечно так себе, тем не менее, именно от брата Виктора я знаю, что в замке происходит душевная драма, которая касается меня непосредственно.

Графини Глории, моей двоюродной тётке по отцу, уже пятьдесят восемь, и она трижды проходила через магическое омоложение, один раз у моего здешнего биологического папани, когда тот был жив, и дважды у моей прекрасной сестрицы Агнии. И хотя сейчас графиня выглядела чуть за сорок, ей очень хочется воспользоваться могущественной магией аббата Степа, потому что те, более примитивные плетения, которыми на неё воздействовали прежде, теперь почти никакого эффекта не произведут.

При чём здесь случившаяся в замке душевная драма? Так я ж виновник смерти младшего виконта, своего кузена. Да, тот первый начал, сам хотел меня убить, но материнское сердце — это материнское сердце. Обращаться к убийце пусть и непутёвого, но сына ей очень не хотелось, однако и стареть тоже. Сложная дилемма для Глории. Со слов подьячего, решено, что об услуге для своей супруги меня попросит граф, а она лишь позволит себе согласиться на уговоры мужа. Мудро.

Я в принципе не против. Только для меня это затраты времени и магической энергии, которые здесь очень высоко ценятся, поэтому моё согласие будет зависеть во многом от исхода наших переговоров по рудникам, имею в виду их долгосрочную аренду, и наличным запасам олова на складах графа, по какой цене он согласится мне их продать. Некрасиво с моей стороны? Так сейчас никому не легко.

Конечно же в замке нас ждали. Дружинники графа и десяток кавалеристов готлинского полка двумя рядами организовали проход, по которому мой отряд проехал к распахнутым воротам через мост. На крыльце дворца меня вышел встречать старший виконт-наследник, серьёзный молодой мужчина двадцати четырёх лет, в красном кафтане.

— Рад приветствовать, дорогой кузен, — кивнул он мне, когда я с помощью лакея спрыгнул с коня на землю.

— И я рад приветствовать тебя, дорогой кузен, — благословил я родственника. — Давно у вас в гостях не был. Здоровы ли граф Олег и графиня Глория?

Глава 20

В Готлине пробыли пять дней, если считать день приезда и не учитывать сегодняшний, когда мы выехали из города настолько рано, что сонным стражникам пришлось отворять ворота ещё в утренних сумерках, когда часы на церквях и ратуше совсем недавно пробили по пять раз. Отряд наш увеличился на двоих человек, молодых ещё женщин, нанятых подьячим мне в качестве служанок.

— А ну пошевеливайтесь, придурки, пока я об вас палки не обломал, сонные тараканы! — крикнул сержант стражи четвёрке городских рабов, суетившихся у только что опущенного моста, пока в арке двое вояк крепили дополнительным клиньями поднятую решётку, на случай, если вдруг державшая её цепь оборвётся. — Его преподобие торопится! Сейчас-сейчас, ваше преподобие. Они быстро. — заискивающе пообещал мне, за что получил благословение.

В Готлине мост совсем допотопный. Даже в небольших городках они выдвижные, а тут раскладывается книжкой. Вторая секция тоже вовсе не пушинка, и оборванные худые рабы поднимали её с большим