Бастард рода Неллеров. Книга 11 - Серг Усов

а ещё десяток конных егерей, не говоря уж о том, что и надсмотрщики вооружены. С такой охраной рудника ни одна разбойничья шайка не рискнёт связываться. Да и брать-то здесь нечего, нет смысла рисковать. Олово ведь не золото, даже не медь. Куда его потом девать?

Здание управы оказалось заодно и жилым домом здешнего управляющего, крупного молодого мужчины лет тридцати пяти. У него явно килограмм тридцать лишнего веса, но при его росте в пару ярдов это смотрится не так уж критично.

Как выяснилось, он без жены, умершей ещё три года назад, воспитывает двух дочерей, восьми и пяти лет, немного нагловатых — или смелых, как посмотреть — часто с любопытством заглядывавших в главную комнату дома, пока я с их отцом говорил о делах за кружками разбавленного вина. Третьим с нами сидел Сергий, двое вояк топтались в коридорчике, остальные остались снаружи дома.

Передал управляющему одну из копий договора аренды, предупредив, что вскоре к нему приедет брат Алекс для сверки данных, которые я получил в замке с реальными. Но Грег, управляющий, меня сразу же обрадовал в кавычках. Сведения он подаёт раз в месяц и за прошедшие с момента его последнего доклада две недели количество каторжан уменьшилось на восемь, хотя по моим бумагам их должно было бы быть сто семьдесят один.

Мрут как мухи. Первый год выживают в лучшем случае две трети поступивших, зато те, кто выжил, потом умудряются протянуть и три, и пять и даже оставшиеся до максимальной десятки лет. Ну, последние — это те, кто активно сотрудничает с администрацией рудника либо настолько авторитетен в преступном мире, что даже в здешних нечеловеческих условиях может подкармливаться за счёт других кандальников.

Кормят, как я понял, здесь похлёбкой из бобовых или батата. На ужин дают ещё кусок лепёшки с луковицей или сушёным яблоком. Не густо, но во многих деревнях крепостные крестьяне по весне, питающиеся тёртыми желудями или корой, и о таком могут только мечтать.

— Пока добычу руды остановили, — докладывает управляющий. — Распоряжение из замка. Я пока на это время приказал новые штольни прорубать. В старых выработка ещё не истощилась, но, подумал, пусть будет запас шахт, если вдруг где произойдёт обвал.

— И правильно, — одобрил его приказ.

Наверняка вскоре новые штольни потребуются, собираюсь кратно увеличивать добычу, выплавку и расходование олова. Вопрос, правда, где взять ещё людей. Хотя на этот счёт мысль имеется. В лесах севернее моих владений опять завелись шайки, почему бы не помочь соседям?

— А что будет с охраной? — уточнил Грег, провожая к выходу. — Граф её здесь оставляет?

— До конца следующей недели. — выйдя на крыльцо, даю знак, чтобы подвели коня, со ступеней удобней вскакивать в седло, чем с земли, сто раз проверял. — Потом тут будут мои воины, также поочерёдно. И может быть иногда братья. Ты что-то ещё сказать хотел? — интересуюсь уже с коня.

— Нет, извините, я просто… — махнул он рукой, а потом всё же произнёс. — Если б вы раньше на три года сюда приехали, я б бросился к вам в ноги. Вы б смогли исцелить мою Кэтрин, она была лучшей женщиной на свете.

Ну, насчёт последнего утверждения я бы поспорил, только не устраивать же прямо здесь и сейчас диспут. Наверное да, неплохой была, раз до сих пор тоскует, хотя при его-то должности, а он тут, считай, царь и бог — прости, Создатель — до сих пор по ней тоскует.

— Три года назад от меня не было бы никакого толку, — поясняю. — У меня тогда вообще магии не было. Ладно, не будем о грустном. Показывай, где тут у тебя копи.

Грег взобрался на лошака, укрытого попоной — бедный модифицированный ослик, как он такую тушу держит? — и мы проехали к горным работам. Блин, лучше бы не ездил. Чего я там увидеть хотел? Посмотрел на людей, похожих на обтянутые кожей скелеты, и на то, как одни из них ковыряются бронзовыми лопатами и кирками на склонах холмов, а другие относят носилками грунт подальше от будущих шахт. Жутковатое зрелище. Надо бы пайку увеличить. Или тогда появятся силы для побегов? Ладно, разберусь.

В обитель вернулись как раз к обеду и застали необычайное оживление.

— Брат Филипп, — спрашиваю у начальника караула у ворот. — Что за беготня-то?

— Горе у нас, ваше преподобие, — взмахнул тот копьём и щитом. — Птица из прецептории принесла ужасную весть. Кардинал Марк Праведный скончался. Горе!

О-о, известие от виконта Гиверского — это не весточка от моего опекуна Ригера. Значит, пора объявлять официальный траур.

— Очень печальная весть, — склоняю голову. — Где сейчас преднастоятель? Пошли к нему кого-нибудь, пусть соберёт всех моих помощников ко мне не задерживаясь. Я буду ждать у себя.

Глава 21

Лучше бы конечно Марк Праведный умер летом. Во-первых, прожив подольше, смог бы принести ещё пользу нашему несчастному, раздираемому династической войной и мятежами королевству, его выдающиеся способности не только иерарха церкви, но и дипломата не отрицали даже недоброжелатели, а, во-вторых, ночи летом вдвое короче. Тут их продолжительность определяют просто. На открытом пространстве вытягивают перед собой руку, в пальцах которой висят две нити — чёрную и белую. Как только глаз перестаёт различать их цвет, так значит ночь наступила, а когда снова начинает видеть, которая из них чёрная, а какая белая, считается, что прошла. Из положенных шести всенощных, когда несколько часов, стоя на ногах, по кругу читал все положенные молитвы в церкви, я отслужил две, сейчас закончил последнюю. Еще по столько же провели преднастоятель баронет Михаил и управляющий хозяйством обители брат Георг.

Главное, что все эти мучения позади. Нет, лично у меня никакого чувства антипатии к умершему — или убитому, тут ещё надо выяснить — кардиналу не шевелилось, хотя многое в его действиях, касающихся непосредственно моей персоны, мне не нравилось. Но человеком он был по настоящему великим для данной эпохи и для нашего королевства. Не каждому дано подняться из простых крестьян до таких высот в церковной иерархии. Ум, воля, огромная эрудиция и религиозный фанатизм — вот то, чем он запомнится.

И всё ж траурная неделя меня и основательно утомила, и выбила из рабочего графика намеченных планов. В общем, можно считать, прошла впустую, да ещё и наслала лень к работе. Покинув церковь почти последним, после слушавших