Этот мир не выдержит меня. Том 6 - Максим Майнер

Что бы ни говорил Ниго, Бист не собирался уничтожать сплетённую им «паутину», которая опутала всю округу.

Да, на неё уходило много сил, но Бист никогда себя не ограничивал — ни раньше, ни тем более сейчас. Кабы не Ворон, дикий дар давно порвал бы его на куски, однако этого не произошло. И уже не произойдёт.

Ниго был слишком самоуверен. Эта самоуверенность могла обернуться проблемой для Биста, а могла стать возможностью.

Если враг окажется умнее, чем о нём думает Ниго, то Бист узнает об этом первым. Узнает и остановит его. Сам, в одиночку, без чьей-либо помощи.

Ворон это оценит.

А если что-то пойдёт не так, если удача отвернётся от Биста, если ему не удастся победить, то он хотя бы отомстит. Всем и сразу.

Взгляд дикого мага обратился к реке. Там у моста, на самом дне, спала сущность — древняя, страшная, злая. Ниго не знал о ней, никто не знал — только Бист. У него не хватит сил, чтобы подчинить тварь родом из давно прошедших эпох, но он сможет разбудить её. И тогда победителей не будет.

Бист улыбнулся. Заячий страх полностью отпустил его разум.

Глава 18

Я скомандовал остановку, когда до переправы у «Закрытого Глаза» оставалось ещё несколько километров. Здесь наш крошечный отряд снова должен был разделиться.

Дальше пойдём только мы с Большим. Усачу же придётся подождать нас здесь. Подставлять его под мага, управляющего животными, было бы чрезвычайно глупо. Пусть наш прожорливый «транспорт» не совсем зверь — я был уверен, что он разумен, — но рисковать в любом случае нельзя.

Усачу моё решение пришлось не по вкусу. В красных крабьих глазёнках читалась обида, а его единственная клешня безостановочно отщёлкивала возмущённое послание, лейтмотивом которого выступало желание быть вместе с коллективом, смешанное с надеждами на вкусную добычу. Однако я был непреклонен.

— Ты останешься здесь, — твёрдо сказал я, похлопав ладонью по хитиновым наростам на панцире краба. — Так надо. Это приказ.

Услышав мои слова, Усач поник, а затем, поджав конечности под брюхо, медленно сполз по пологому склону прямо на дно неглубокого оврага. Там он замер среди пожухлой из-за сильной жары черёмухи, являя собой олицетворение тоски, печали и одиночества.

— Не думал, что такая уродливая тварь может вызывать жалость, — негромко сказал Большой, когда мы отошли метров на сто, — но мне его и вправду жаль, милостивый государь!

Ничего удивительного. После такого прощания мне и самом было как-то не по себе. Словно я оставил посреди леса несмышлёного ребёнка, а не гигантского краба-людоеда, способного проглотить лошадь вместе со всадником.

— Мне тоже, — признал я. — Но другого выхода нет.

Если Бист сможет взять Усача под контроль, то это серьёзно осложнит и без того непростую ситуацию. Противник и так представлял нешуточную опасность — ни к чему делать его ещё сильнее.

Мы шли между деревьев — быстро, но без лишней спешки. Вокруг было тихо, лишь потревоженные нами птицы перебрасывались между собой возмущёнными криками.

Воздух сильно пах горячей смолой и хвоей. Благодать, одним словом. Хоть сейчас пикник устраивай… Жаль только обстоятельства к этому совсем не располагали.

— Нам бы полдюжины хорошо зажаренных перепёлок и пару бутылок вина, — мечтательно произнёс Большой. Его посетила те же мысль, что и меня.

— Как-нибудь в другой раз, — коротко ответил я, не забывая контролировать местность вокруг.

— Вот так всегда, — вздохнул Большой. — «В другой раз», «когда-нибудь после», «успеется ещё»… Знал бы ты, милостивый государь, сколько раз мне доводилось слышать это в юные годы. И теперь, упустив половину жизни, в ответ на очередное «потом» я хочу произнести только одно слово — «сейчас»!

— Предлагаешь бросить всё и отправиться на поиски перепёлок? — я мельком взглянул на коротышку.

Он шёл, закинув арбалет на плечо, и задумчиво смотрел по сторонам. Ночное пленение, отсутствие нормального отдыха и грядущая драка с двумя дикими магами настраивали его на философский лад.

— Нет, милостивый государь, я всё понимаю — мы на войне, а на войне нет места пустым развлечениям, — Большой покачал головой. — Просто иногда кажется, что я не успеваю жить притом что и так провёл половину жизни в забытьи. Хочется спать и высыпаться, хочется есть и наслаждаться едой, хочется, в конце концов, говорить с людьми, а не убивать их…

Я ещё раз посмотрел на коротышку. Подобная хандра — это следствие хронической усталости, помноженной на постоянный стресс. Излечить такой недуг можно только длительным отдыхом. Однако в моём арсенале имелся способ, чтобы временно купировать неприятные «симптомы».

«Пациента» следовало хорошенько замотивировать, для чего требовалось подобрать правильные слова.

Правда, если Марка, к примеру, достаточно было бы просто разозлить, то на воспитанном и в меру образованном аристократе, каковым являлся Большой, обычные уловки, пригодные для солдат, сработают очень вряд ли. С ним придётся действовать тоньше…

— Вдоволь спать, от пуза жрать и общаться с себе подобными? — я загнул три пальца. — Это все твои желания? Ничего не забыл?

Большой с удивлением кивнул.

— Бродячий пёс мечтает примерно о том же, — усмехнулся я. — А ты на бродячего пса непохож.

— Все мы по природе животные, — Большой лишь слегка пожал плечами.

Другой на его месте начал бы спорить, но коротышка оказался куда умнее. Согласившись с моим аргументом, он вроде как лишил его силы. Впрочем, на этом и строился мой расчёт, а первые фразы были лишь «подводкой» к настоящей «атаке».

— Все, — согласился я. — Но не все готовы потакать своей животной натуре. Иначе ценность жизни измерялась бы исключительно количеством выпитого и съеденного, а набитая вовремя утроба превратилась бы в главную и единственную цель существования.

Я специально свёл всё к удовлетворению самых «низменных» потребностей, хотя изначально желания Большого были куда обширнее.

— Разве это плохо? — возразил он. Скорее из чувства противоречия, нежели из желания поспорить по-настоящему.

— Смотря для кого, — ответил я. — Для опарыша, поедающего разлагающийся труп, — очень хорошо. А для человека, который уже упустил половину жизни, — строго наоборот.

— Думаешь, моей жизни не хватает смысла? — напрямую спросил Большой. — Многоумные учёные мужи прошлого искали его, но их поиски не увенчались успехом. Я же и подавно не справлюсь.

— В жизни нет смысла, поэтому его невозможно найти, — сказал я. — Его можно только придумать.

— И ты смог, милостивый государь? — Большой слегка улыбнулся. — Не поделишься своей мудростью?

— Не поделюсь. Эта мудрость у каждого своя.

— И как же мне её отыскать?

— Оглянись вокруг. Посмотри на разграбленные деревни, на сожжённые дома и вытоптанные посевы. Посмотри на замученных крестьян,