Этот мир не выдержит меня. Том 6 - Максим Майнер

Безжалостно вырвав лист, Фруас Суар бросил его на пол и, даже не взглянув на меня, с утроенной скоростью принялся строчить что-то на следующей странице. На другие вопросы он уже не реагировал. Видимо, мой лимит его расположения был исчерпан без остатка.

Впрочем, и то хлеб. Я ожидал куда более тяжёлого противостояния с воспалённым рассудком гения, так что грех жаловаться.

Теперь мне предстояло поговорить с Дру-угом. И этот разговор точно будет не из лёгких.

Чтобы дойти до южной окраины лагеря, где стояла палатка или, скорее, шатёр, в котором жил морфан, мне понадобилось всего несколько минут.

Из разговоров бойцов я знал, что Дру-уг уже вернулся с поисков — его «транспорт» привлекал слишком много внимания, чтобы остаться незамеченным. Сам Усач валялся неподалёку, в тени под огромным навесом. Он так и не смог привыкнуть к ярком солнцу, поэтому использовал любую возможность, чтобы спрятаться от его жгучих лучей.

Ночные приключения, плавно перетёкшие в утренний забег по окрестным лесам, дались бедолаге нелегко.

Гигантский краб вяло поприветствовал меня негромким щелчком единственной клешни. В этом коротком, отрывистом звуке слышалась невероятная усталость существа, мечтающего о покое и сытном завтраке, а вместо этого получающего один удар судьбы за другим. И это Усач ещё не знал, что вскоре ему предстоит отправиться в очередное путешествие…

— Ты, стоять, — я притормозил проходившего по соседней «улице» бойца. — Каррис, так?

— Так, — удивлённо ответил тот. — Я Каррис… господин.

Тот факт, что я помнил если не всех, то многих своих солдат по именам, неизменно приводил их в замешательство. Те командиры, под чьим чутким руководством им приходилось служить раньше, никогда не забивали себе голову такой «ерундой». И были неправы.

При должной тренировке в этом нет ничего сложного, а польза огромна. С одной стороны, каждый боец чувствовал к себе особое отношение, что хорошо влияло на боевой дух, а с другой, все понимали, что, случись чего, слиться с безымянной массой ни у кого не выйдет. Сплошные плюсы, как ни крути.

— Слушай сюда, Каррис. Нужно раздобыть корову… — я посмотрел в страдальческие глазёнки Усач.

Его взгляд намекал, что одной коровы будет мало.

— Нужно раздобыть две коровы, — исправил сам себя я, — а потом привести их сюда.

— Сделаю! — бодро ответил Каррис.

Не тратя время на лишние уточнения, он развернулся на месте, бросил на землю какой-то деревянный шест, который держал в руках, и резво зашагал в сторону «Наречья». Идеальный солдат. Ни вопросов, ни сомнений, ни отговорок.

— Стоять, — сказал я. — Деньги возьми.

— Да, так будет проще, — признал Каррис, принимая от меня десяток серебряных монет. — Я пойду?

— Иди, — кивнул я. — Если не хватит, скажешь, что это задаток, а остальное пусть возьмут у Йоганна.

— Хватит, — уверенно ответил Каррис.

Я слегка качнул головой. Марку придётся провести внеочередные занятия с личным составом по взаимодействию с местным населением. Воспитательную работу никто не отменял. Мы всё-таки не оккупанты, а защитники, но Каррис, чуяло моё сердце, не очень хорошо различал такие нюансы.

— И ещё, — бросил я ему в спину, — сперва принеси из моего шатра длинный, блестящий трезубец. Справишься?

Каррис не оборачиваясь кивнул. Никаких вопросов у него опять не возникло. Золото, а не человек.

Усач благодарно щёлкнул клешнёй. Он слышал весь разговор и понял, что вскоре ему предстоит полакомиться говядиной. Не самое его любимое блюдо — гигантский краб предпочитал слегка подтухшую человечину, — но тоже ничего.

Моя ладонь прошлась по шершавому панцирю. Избавить бедолагу от ударов судьбы я не мог, а вот обеспечить ему достойный завтрак было в моих силах.

Выждав немного, пока не увидел приближающегося с трезубцем Карриса, я отодвинул полог и вошёл в шатёр Дру-уга. Если в обиталище Фруас Суара царил полумрак, то здесь властвовала полная темнота, которую подчёркивал жёлтый, но при этом холодный свет ложного золота.

Морфан возился с этим необычным металлом и был так увлечён своим занятием, что даже не заметил моего прихода. Он перекладывал блестящие кусочки с места на место, накрывал их ладонями, будто бы пытаясь спрятать от кого-то, а затем, наоборот, выставлял напоказ, торжественно поднимая над головой.

Дру-уг жадно играл с ложным золотом, как ребёнок с любимой игрушкой. Что же, тем больнее будет удар, который ему предстояло получить в скором времени…

— Приветствую тебя, — громко сказал я, а затем, когда Дру-уг обратил на меня внимание, с преувеличенной радостью добавил: — Я пришёл к тебе с хорошими новостями.

Морфан быстро и, как ему казалось, незаметно спрятал кусочки ложного золота в мешок. Правда, изношенная холща была неспособна скрыть странный блеск этого металла. Он, напротив, стал ещё ярче, легко пробиваясь через прорехи в ткани.

— Ты нашоул проупавших маленьких челоувечекских существ? — спросил Дру-уг с некоторой ревностью в голосе.

Видимо, лавры героя, отыскавшего моих сестёр, не давали ему покоя.

— Пока нет, — я качнул головой. — Хорошая новость в другом — ты определённо лучший баораок во всей Империи.

Упоминать, что он единственный представитель этой благородной профессии, я по понятным причинам не стал. Ни к чему омрачать радость момента никому не нужными подробностями.

Дру-уг подбоченился с таким видом, что никаких сомнений не оставалось — сам он был уверен в своей исключительности с первых мгновений жизни.

Однако столь расплывчатой похвалы ему не хватило. Тщеславная душа морфана требовала конкретики.

— Поучему?

— Потому что твой маленький повелитель удивительно быстро вырос и окреп.

— Я влоужил мноугоу синегоу света, коугда вычёсывал егоу, — Дру-уг степенно кивнул, как человек, чьи заслуги, наконец, оказались по достоинству оценены кем-то со стороны. — Где оун? Я хоучу скоурее проувести гребнем поу егоу шерсти!

— Он ушёл, — спокойно, словно о чём-то само собой разумеющемся, заявил я. — Ушёл, но обещал вернуться.

— Как — ушёл? Как — оубещал? — морфан растерялся.

— Нюх маленького повелителя так остр, что почуял ещё не случившееся, — я подбавил в голос нотки таинственности. — И он узнал…

— Чтоу? Чтоу оун узнал?

— Что тебе предстоит сделать кое-что очень важное. И он ушёл, чтобы ты мог посвятить все свои силы этому делу.

— Я не поунимаю… — судя по расширившимся глазам, Дру-уг действительно понимал всё меньше и меньше.

— Ты вложил в маленького повелителя много синего света, — торжественно произнёс я. — Но у тебя осталось ещё больше. Я чувствую это — твой синий свет столь ярок, что слепит глаза. И значит, теперь ты готов.

— К чему? — с лёгким подозрением спросил Дру-уг.

Если раньше к этому