Бывает и хуже? Том 9 - Игорь Алмазов

Я подошёл к пациенту и принялся за сбор анамнеза.

— Так, рассказывайте по порядку, — сказал я. — Когда именно всё началось?

— Да вот вечером, часов в семь, — мужчина говорил медленно. — Я смотрел телевизор, потом решил себе чай налить. И мне стало плохо, в сторону повело. Думал, сейчас пройдёт, но стало только хуже. Пришлось скорую вызвать.

— Тошнило? Рвота была? — уточнил я.

— Мутило сильно, — кивнул он. — Один раз даже вырвало. И в ушах будто заложило, справа особенно.

Я задал ещё несколько вопросов. Затем перешёл к осмотру. Сознание ясное, речь чистая, парезов нет, чувствительность в порядке. Попросил его последить глазами за моим пальцем.

— Смотрите только глазами, голову не поворачивайте, — предупредил я. — Скажите, когда начнёт двоиться в глазах.

Я медленно повёл палец вправо.

— Вот тут двоится, — напрягся он. — И внизу тоже.

А прямо и влево ничего такого не было. Кроме того, при взгляде вправо появлялся нистагм, то есть глаза начинали мелко подёргиваться.

— Хорошо, теперь коснитесь пальцем своего носа, — попросил я. — Сначала правой рукой, потом левой. Не спешите.

Правой рукой он промахнулся, задел щёку, только потом попал по носу.

— Что-то рука не слушается, — смутился мужчина.

— А раньше такого не замечали? — сразу же уточнил я.

— Да пару раз было на неделе, — признался он. — Думал, устал. То кружку мимо стола поставлю, то косяк задену. А ещё горячее с холодным на лице справа будто по-разному чувствую.

Я кивнул. Всё складывалось в одну картину.

— Хорошо, что рассказали, — одобрил я. — Такие мелочи иногда оказываются очень важными для диагноза.

Я попросил его встать и пройтись по приёмному отделению. Справа была отчётливая атаксия, его вело в сторону.

Картина сложилась окончательно. Ишемия в стволе мозга, в области латеральных отделов продолговатого мозга.

Синдром Валленберга-Захарченко в лёгком варианте, или острая вестибулопатия.

Я проверил праной, и она подтвердила мои предположения. Заодно немного влил её в пациента, чтобы поддержать состояние и избежать серьёзных последствий.

— Лежите пока, никуда не вставайте, — сказал я пациенту. — Ничего страшного, но понаблюдать за вами надо.

— Договорились, доктор, — кивнул он.

Я кивнул Марине, дежурной медсестре, и она позвонила Лысовой.

Сам я принялся писать свой осмотр и рекомендации. Антиагреганты, короткий курс вестибулярных супрессантов, чтобы снять головокружение, и строгий контроль давления. Остальное подберёт Лысова, она хороший невролог.

— Александр Александрович, вот всегда с вами так, — хмыкнула Марина, заполняя журнал. — Как вы дежурите, так обязательно кого-нибудь интересного привезут. А без вас сплошные гипертонические кризы да животы.

— Значит, я магнит для загадок, — усмехнулся я.

Лысова пришла быстро. Осмотрела пациента, тоже провела необходимые пробы, затем кивнула.

— Согласна, — сказала она. — Латеральный медуллярный синдром. Забираю его в неврологию. Спасибо, что вовремя распознали, Александр Александрович, тут ведь легко было списать на банальное головокружение.

Я помог доставить пациента до неврологического отделения, а потом Лысова попросила ненадолго зайти к ней в кабинет.

— У меня новость, — смущённо сказала она. — Я на курсы лечебного массажа пошла. И теперь хочу у нас в стационаре развивать реабилитацию после инсульта.

— Это отличное дело, — улыбнулся я. — У нас в Аткарске реабилитация действительно очень слабая. Можно сказать, что это направление полностью отсутствует. Расскажите, какие у вас идеи и что входит в реабилитацию?

Лысова оживилась, было видно, что ей действительно очень интересно об этом говорить.

— Там много чего входит, — с энтузиазмом начала она. — Первое и главное — это вовремя начать реабилитацию. Лучше вообще с первых дней после инсульта, пока мозг ещё готов перестраиваться. Если пропустить окно, то восстановление будет куда сложнее.

Она принялась рассказывать особенности восстановления, первые шаги. Я слушал и кивал. Чувствовалось, что тему Лысова изучила основательно.

— А с речью как? — спросил я, когда она сделала паузу.

— Для восстановления речи нужен логопед, — вздохнула она. — Его у нас пока нет. Только детский есть, но он не подходит.

— Комплексный подход, — с пониманием кивнул я. — Тут и невролог, и массажист, и физкультура, и логопед. Целая команда нужна.

— А команды нет, — грустно улыбнулась Лысова. — Пока я одна с этой идеей бегаю. Но с чего-то начинать же надо.

— Начнёте вы, а потом и другие подтянутся, — заверил я. — И Кречетову эта идея явно понравится. Обязательно расскажите ему, он займётся этим вопросом.

Поэтому мне новый главврач очень импонировал.

— Это ведь во многом благодаря вам, — она совсем смутилась. — Мы тогда поговорили… Вы мне посоветовали что-то новое найти. Вот я и нашла. И очень вам благодарна.

Приятно было слышать, что мои разговоры не проходят напрасно.

— Курсы где проходили? — спросил я.

— В Саратове, по выходным, — вздохнула она. — Тяжеловато с работой совмещать, конечно. Но я довольна, оно того стоит.

— Точно стоит, — подтвердил я.

Лысова ушла к пациентам, а я вернулся в терапию.

Дальше дежурство снова пошло спокойно. Я достал блокнот и взялся за план следующей лекции в школе здоровья. Как и обещал, её надо было связать с приютом.

Тема напрашивалась сама собой. «Домашние животные и здоровье: научный взгляд». Я стал набрасывать блоки. Планировал рассказать про пользу для психологического здоровья. Для иммунитета, ведь если дети растут с животными, они реже страдают аллергиями.

Обязательно надо сделать блок про ответственное содержание животных. Чтобы не кинулись просто так бездумно заводить питомцев. А знали, что это важное решение, которое надо хорошо обдумать.

А ещё мне пришла в голову хорошая мысль. В конце лекции показать фотографии питомцев из приюта, может, кто-то найдёт себе пушистого друга.

Ну и разумеется, надо было устроить сбор денег на вентиляцию, ради чего я этот проект и задумал.

Я просидел несколько часов, всё собирая воедино. Наконец, проект лекции был готов.

Остаток дежурства прошёл спокойно. Утром я сдал пост Агишевой, поспешил в столовую.

И на меня налетел Савинов с горящими глазами.

— Сань, привет! — выпалил он. — Есть минутка? Очень срочно!

— Для тебя есть, папаша, — усмехнулся я. — Что стряслось опять? Приступ паники?

— Да не, — махнул он рукой. — Хочу разобраться, какие травы Маринке можно. Из лекарств почти ничего нельзя, но травы полезные же